Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

– Ма-мра-а-у… – не то скулило, не то рычало это, пока Орис затягивал петлю на лапах и запрокидывал на алтарь уродливую голову.

Скулеж прекратился, лишь когда Орис проткнул артерию и кровь вылилась на плоский камень.

– Свет к свету, тьма к тьме, – шепнул Орис положенное прощание, вытер нож об обрывки одежды на трупе и покинул храм. Не оглядываясь: Хисс не любит, когда его слуги оглядываются.

– Хисс принял его, но в нем была драконья кровь, – не дожидаясь вопросов, сказал Мастер. – Потомки Хисса могут выдержать Его взгляд лишь взрослыми. Не раньше шестнадцати.

Орис тяжело сглотнул. Вот, значит, почему отец не водил в храм Стрижа: в нем может быть драконья кровь. И самого Ориса, получается, не водил? Или он забыл, так же, как пятеро новых подмастерьев. А может быть, и Стрижа водил, и забыли оба.

Больше о первом испытании подмастерьев Мастер не говорил, а Орис не спрашивал. Все, что нужно, он уже знал, а большее…

– …станешь мастером, все узнаешь, – отвечал на лишние вопросы отец.

До этого случая Орис думал, что «мастер» – это мастер теней. Но, возможно, он думал неправильно.

С появлением новых учеников метода тренировок изменилась. Никого из них Мастер не учил работать в паре и доверять, напротив – все занятия строились на принципе «каждый за себя». Лишь для Ориса со Стрижом наставник делал исключение и старался, чтобы остальные ученики этих особых занятий не видели.

– Выдох, замри, – тихо приказывает Орис.

Стриж застывает, не дышит. Орис считает удары сердца: семь, восемь… двенадцать… Взгляд Мастера холодит затылок. Лицо брата краснеет, он качается – тридцать три, тридцать четыре… Хочется крикнуть: дыши! Но Орис продолжает считать: сорок один…

– Дыши! – приказывает он за миг до того, как брат потеряет сознание.

Стриж вдыхает со всхлипом, кашляет, падает на колени.

– Выдох, замри! – снова приказывает Орис: все в нем протестует, ведь брату больно и плохо – но Мастер велел, а Мастер лучше знает. Приказ Мастера – закон. И его приказ – закон для брата…

Отогнав воспоминания, Орис хмыкнул про себя: его приказ – закон не только для Стрижа. Для Хомяка и малышей тоже. Больше половины занятий с новыми подмастерьями вел он. И об этом узнал Седой.

– Что с Поплавком, Чудиком и Сундуком? – тем же тоном, что отдавал приказы, спросил Орис.

– Мастер велел говорить, что их отдали в приют, – мертвым голосом ответил Хомяк; на слове «Мастер» едва заметно запнулся. – Тела скормил псам.

Подмастерье замолк, глядя в пол. Со стороны кухни послышался вздох и шелест юбок: Фаина услышала, но не стала вмешиваться. Она никогда не вмешивалась – лишь недавно Орис понял, насколько редка среди женщин, да и мужчин, подобная мудрость. «Позволь реке течь, и река позволит тебе плыть». Придется и Орису позволить реке течь, хоть это и будет стоить жизни Хомяку – если только не удастся избавиться от Седого раньше, чем мальчишка пойдет на корм псам.