Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

«Познакомитесь, когда Хисс признает его», – сказал Мастер загадочные слова.

На следующий день в тот же чулан отправились еще двое сирот, шести и семи лет. А ночью пришел Риллах Черный и отвел их в храм. Ни Орису, ни Стрижу не удалось подсмотреть, что с ними там делали – Мастер приказал не покидать дом до рассвета, а ослушаться прямого приказа было невозможно.

Вернулся один Ласка. Такой же круглощекий, но не умеющий ни плакать, ни пугаться, ни смеяться по-настоящему. О том, что с ним было в храме, он не помнил совершенно, как не помнил чулана. Ему казалось, что он впервые пришел в этот дом.

Только с появлением последнего подмастерья, Угря, завеса тайны приоткрылась. Тогда Орису казалось, что он ловко подслушал разговор отца с настоятелем, это теперь он знал точно: ни один чих подмастерьев не проходит без ведома и согласия Мастера.

– …собираешься показать их Брату вместе с этим шерским сынком? – доносилось из щели в каминной трубе.

– Нет. Брат видел их достаточно часто за последние годы.

– Хм. В твоих словах есть резон, – в голосе настоятеля послышалась усмешка. – Я вижу, ты всерьез готовишь…

– …последний. Если не примет его, больше не буду…

– …покажи мальчику.

Дальше Орис не слышал, но что именно и кому Риллах велел показать, узнал очень скоро. Вместе с Угрем Мастер отвел в храм еще одного злобного волчонка из трущоб. Орис был уверен, что уж он-то вернется подмастерьем: от него разило тьмой. Но оказался не прав.

В этот раз Мастер взял его с собой. Одного, без брата. И велел ничего ему не рассказывать.

По дороге к площади Близнецов рассмотреть будущих подмастерьев Орис не сумел: лица прятались под капюшонами, а движения напоминали дерганье марионеток. Травкой от них не пахло, значит, Мастер ввел их в транс как-то иначе.

– Жди, в храм тебе заходить нельзя, – велел отец и скрылся за высокими черными дверьми.

Что ж, приказ был ясен как день. Ждать, не заходить, но смотреть в оба: в храме достаточно окон, пусть они и выше второго этажа. Но резьба и статуи вполне заменяют лестницу.

Орис успел забраться в нишу и заглянуть в узкое окно, как раз когда Мастер вытолкнул обоих мальчишек на середину храма и стянул с них плащи. Оба словно проснулись, начали озираться в страхе. Замерли, увидев выходящего из дальнего притвора настоятеля – белобородого старика в полотняной куртке, какие носят небогатые горожане, только черной и с хиссовым терцангом на груди.

Настоятель что-то сказал, Орис не смог разобрать слов, лишь гул, дробящийся в арках и колоннах. Мастер ответил, отошел. Мальчишки остались стоять, хотя видно было, что оба мечтают сбежать. Риллах снова что-то сказал, теперь уже будущим подмастерьям – и вдруг все огни в храме погасли, последние слова настоятеля превратились в завывание шторма, окно, к которому прислонился Орис, обожгло льдом. Узкий карниз под ним задрожал, словно расплылся, и Орис полетел вниз, на клумбу с хризантемами.