Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь
- Автор: Таммсааре Антон Хансен
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Ольга Ивановна Наэль
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь». Краткое содержание книги:
В первом из них действие разворачивается в эстонской деревне после первой мировой войны. В центре повествования — трагическая судьба волевого одаренного юноши, который погибает в результате конфликта, обусловленного в конечном счете социальными условиями тогдашней буржуазной действительности.
В романе «Жизнь и любовь», изображая буржуазную городскую среду, писатель рассказывает историю крушения любви и брака приехавшей в город бедной крестьянской девушки. Ее трагедия — это трагедия нравственно чистой и цельной натуры, близко соприкоснувшейся с растленной моралью основанного на лжи и обмане эксплуататорского общества.
Представив все это, Ирма пришла в минутное замешательство, но потом она вновь почувствовала гнев, опустилась на стул и расплакалась. Но и плакала она недолго, в следующее мгновение уже вскочила, устремилась в свою комнату и стала торопливо собирать вещи, оставив в кухне все как там было, в беспорядке. Пусть хозяин сам следит за своим примусом, на котором уже закипает вода и пар рвется из-под крышки кастрюли! Пусть сам и накрывает на стол или ест в кухне стоя, с куском хлеба в руке, будто он не господин, а какой-нибудь извозчик! Да и вряд ли он настоящий господин, уважающий себя господин не позволит себе бросаться на беззащитную девушку, думала Ирма.
Хозяин же в это самое время прокрался в кухню, надеясь увидеть там Ирму, не увидев ее, он воскликнул тихо и робко:
— Барышня! Любезная барышня!
Но ответа не последовало, из открытой двери слышалось только шуршание и всхлипы, словно в доме был ребенок. Хозяин подошел к двери Ирминой комнаты, осторожно постучался и сказал:
— Барышня, позвольте мне сказать вам два слова! Я только что-то объясню вам.
Ответа не было и теперь, копошенье и плач продолжались. Хозяин опасался самого худшего и поэтому осмелился приоткрыть дверь, чтобы можно было заглянуть в комнату.
— Вы собираете вещи, — произнес он. — Так уж сразу и… У меня две шишки на голове, неужели этого мало? Хоть выслушайте мое извинение…
— Я не хочу слышать от вас ни слова, — сказала Ирма. — Вы только лжете, как и тот… там.
— Где там? — изумленно спросил господин Всетаки, удивленный, что ему приходится с кем-то соревноваться во лжи.
— Там, где переписывают на пишущих машинках, — зло ответила Ирма. — Там говорят, что от моего затылка пахнет малиной и что я люблю малиновое варенье, а здесь — что пахнет клевером и что я люблю клеверное сено, здесь я ем как лошадь, а там как человек.
— Так вам и сказали, что от вас пахнет малиной? — серьезно и даже с какой-то опаской спросил хозяин.
— Привели даже мадемуазель Синиметс, чтобы удостовериться…
— Кто эта мадемуазель Синиметс? — спросил хозяин.
— Откуда я знаю кто, — ответила Ирма. — Какая-то барышня, напудренная, с накрашенными губами.
— Какая-нибудь бывшая сестрица этого господина, — произнес господин Всетаки.
— Все вы такие! — воскликнула Ирма. — Каждую женщину, что попадает вам в руки, хотите сделать…
— Нет, барышня, тут вы ошибаетесь, — сказал хозяин. — Не каждую.
— А потом начинаете врать и обманывать, один со своим запахом малины, а другой…
— Запах малины — это, конечно, ложь, — вставил хозяин.
— А запах клевера — нет?! — воскликнула Ирма, оборачиваясь и делая полшага в сторону хозяина, словно хотела напасть на него, ударить его. Хозяин, во всяком случае, так оценил ее движение и невольно попятился. Но у Ирмы не было под рукой какого-нибудь предмета для нападения, и она не искала его, ей было даже немного неловко и стыдно за то, что она ударила в кухне, хозяина. Она только посмотрела на господина Всетаки горящими глазами и продолжала: — И вы еще смеете говорить, что от моего затылка пахнет клевером!
— Нет, барышня, я больше не скажу так, это в самом деле ложь, — откровенно признался господин Всетаки, так что Ирме довелось услышать правду. Но она, к сожалению, тотчас ощутила, что правда столь же горька, сколь была сладкой ложь, так что лучше бы уж хозяин продолжал лгать или хотя бы выдумал новую ложь вместо старой. И, ощутив горечь правды, Ирма бросила в лицо хозяину совершенно непостижимое, на свой взгляд, обвинение:
— А ваши боли в животе, ваш компресс — тоже были враньем и обманом!
— Да, барышня, это все тоже было враньем и обманом, — признался господин Всетаки с невозмутимым спокойствием, чем поразил Ирму, и она снова расплакалась от стыда и злости и присела на краешек постели, где однажды уже сидел хозяин, когда у них был первый большой разговор о вранье и обмане. Ирма страшно злилась не столько на хозяина, сколько на себя самое. Господи, какой же дурочкой она родилась на белый свет! Вот тебе и самый лучший аттестат зрелости! И эта машинопись, пахнущая малиной! Важны не сами курсы, а система! А система означает ложь и обман, только это.
Но пока Ирма думала так, господин Всетаки стоял в двери, как школьник, — Ирма, конечно, не замечала, что хозяин стоит, как школьник, глаза ее были полны горьких слез. Господин Всетаки стоял и продолжал простым невозмутимым голосом, тихо и убежденно: