Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь
- Автор: Таммсааре Антон Хансен
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Ольга Ивановна Наэль
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь». Краткое содержание книги:
В первом из них действие разворачивается в эстонской деревне после первой мировой войны. В центре повествования — трагическая судьба волевого одаренного юноши, который погибает в результате конфликта, обусловленного в конечном счете социальными условиями тогдашней буржуазной действительности.
В романе «Жизнь и любовь», изображая буржуазную городскую среду, писатель рассказывает историю крушения любви и брака приехавшей в город бедной крестьянской девушки. Ее трагедия — это трагедия нравственно чистой и цельной натуры, близко соприкоснувшейся с растленной моралью основанного на лжи и обмане эксплуататорского общества.
— Да, люблю! Это самое лучшее варенье на свете! Особенно когда немного простудишься.
— Так я и думал, — сказал господин.
— Откуда вы это узнали? — испуганно спросила Ирма.
— Секрет! — воскликнул господин, хитро улыбаясь. — Моя собственная тайна. Я могу любой даме точно сказать, какое варенье она любит.
— Смешно, — промолвила Ирма.
— Вовсе не смешно, а очень странно, — поправил ее господин. — Я часто сожалел, что не стал в молодости криминалистом или дегустатором табаков. Тогда бы я сделал себе карьеру! Наверняка!
— Вот как! — произнесла Ирма, ничего не понимая и не догадываясь даже, куда метит господин.
— Ведь что для криминалиста главное? — продолжал он. — Напасть на следы вора или преступника. Что делает дегустатор табака? Отделяет один сорт от другого. А я будто создан для этого, мой нос чувствительней, чем у гончей или борзой. И если я могу сказать вам, барышня, какое варенье вы больше всего любите, тем паче я сумел бы идти по следам преступника или отделять один сорт табака от другого.
— А я с прошлого рождества в рот не брала малинового варенья, как же вы это чувствуете? — недоверчиво спросила Ирма.
— В том-то и штука! — воскликнул господин. — Вы хоть десять лет не ешьте малину или малиновое варенье, а я все равно безошибочно скажу вам, что вы его очень любите. И знаете, откуда я это знаю, знаю наверняка? Скажем так: где-то на юге есть верблюд одногорбый или двугорбый, это не существенно и вообще не важно. Важно только то, что это верблюд и что он не проходит через игольное ушко. Вот и от этого верблюда по-своему разит, вежливо говоря, пахнет как-то по-особенному, пахнет югом и пустыней. Если этого верблюда, со своим особым запахом, привезти, скажем, к нам и вы станете его кормить нашей едой, изменится ли его запах так, что южные верблюды перестанут его считать верблюдом? Нет! Чем ни корми верблюда, он верблюдом и останется. И верблюд, вскормленный на юге, может любить верблюда, вскормленного на севере, и наоборот. Это я вам только к примеру — о верблюде, одногорбом или двугорбом. Вместо верблюда можем взять любое животное, логика будет та же. Вместо верблюда можем взять даже женщину, так сказать, даму, все равно мое объяснение в силе. То же насчет мужчины, конечно, но тут я пасую, мой нос не годится, тут может помочь обоняние какой-нибудь дамы. Насчет мужчины дело вообще сложнее, потому как он не так близок к животному царству, не то что женщина. Женщина часто близка и к растительному царству, особенно в молодости. И я заметил, что многие женщины, так сказать, имеют тенденцию к какому-нибудь одному известному растению. А когда кто-то имеет тенденцию к какому-нибудь растению, то и сам источает его запах, даже если не соприкасается с этим растением и не ест его плоды. Только любит это растение или его плоды. Некоторые имеют тенденцию к клеверному сену…
— Например, я, — вставила Ирма.
— Нет, барышня, вы имеете тенденцию к малине, — возразил господин.
— А несколько дней назад кто-то сказал мне, что мои волосы, особенно на затылке, пахнут сухим клевером, — произнесла Ирма.
— Не может быть! — воскликнул господин. — Этот человек ошибся, наверняка ошибся, ваш затылок пахнет малиной. Разрешите, барышня, я понюхаю… Ясное дело. Но давайте проверим. В соседней комнате дама, она малость туга на ухо, и поэтому у нее развито обоняние: она разбирается в гамме запахов. Она ничего не знает о нашем разговоре, пусть она войдет и понюхает, вот и увидим.
И господин подошел к двери, открыл ее и неестественно громко крикнул:
— Мадемуазель Синиметс! Войдите, пожалуйста, на минутку!
И когда вошла мадемуазель Синиметс, чью глухоту Ирма не замечала до сих пор, господин продолжал тем же неестественно громким голосом:
— Вы не можете сказать, чем пахнет от волос мадемуазель Вайну, особенно на затылке?!
Мадемуазель Синиметс подошла к Ирме и принюхалась, усмехнулась, скривив припудренный носик и крашеные губы, и довольно деловито сказала:
— Малиной.
— Можете идти, спасибо! — сказал ей господин так же деловито, только гораздо громче. И когда Синиметс вернулась в свою комнату, мимоходом, в дверях, бросив на Ирму взгляд, словно пронзив ее копьем, господин продолжал: — Обратили внимание, как она посмотрела? Этот взгляд был предназначен вам. Но не сердитесь на нее, ее нос различает гамму запахов, а от нее самой уже ничем не пахнет. Сдается мне, она имеет тенденцию к какому-то хищнику и поэтому не терпит никого, кто бы не был так же размалеван и надушен, как она сама. Это я вам так только сказал, чтобы вы знали, что вас окружает. А что вы думаете об этом нашем деле? Кто был прав, а? Малина, а не клевер. Нет, нет, вы меня не обманете. Меня никто еще не обманул.