Осторожно, двери открываются

Страшно.

Хорошо.

Одно дуновение ветра и показалось, будто девушка сползает вниз. Не имея сил держаться. Она готова была обнять парня так, чтобы захрустели кости. Его и её. Всего лишь момент, которого у обоих не было давно. Никогда.

Таня отстранилась и ухватилась за обе руки Юры ещё крепче. Солнце касалось её лица и заставляло щёки краснеть. Но нет, это же, в самом деле, было не солнце.

– Ты точно ненормальный.

Воздух ударил по лицу и, не сдержав улыбки, она отвернула голову.

– Я сделал лишь то, чего хотела ты, – рукой художник переместился на её лопатки, отвечая так тихо, чтобы не испугать.

Она прижала ладонь к его груди. Слышно сердце, но только собственное.

– Уверен, что делаешь всё правильно?

– Нет, но меня это не беспокоит. А тебя?

– Мне всё равно.

Он притянул её к себе снова. Медленно поднял лицо за подбородок. Дал возможность начать первой. Примкнуть к губам. Ещё раз. Нагнать нечто упущенное за те дни, когда он впервые сказал – "ты мне нравишься". И теперь позволял этой хрупкой сильной девушке делать всё. Запустить пальцы в его волосы и целовать настолько насколько хватит сил держаться стоя. Вместе. Ведь она действительно этого хотела. И скучала только потому, что ждала, когда курьер сделает что-нибудь. Эти неправильные поступки. Невысказанные чувства. Необъяснимая жажда друг друга. Упасть в руки. Ослабнуть.

Неизбежно. Всё это было неизбежно. Прижать, привязать, приклеить чью-то ласку к себе. Она ведь долго думала, как парень, с такими правильно обозначенными губами умеет целовать. Как с такой наглостью в душе он умеет обнимать. Может ли он быть ласковым за пределами возможного. Вызывать трепет от скользящего языка девушки на его губах. Может. Когда человек влюблённо смотрит каждый день на ту, к кому бежит сломя голову, он может всё.

Воздух в телах обоих спутников заканчивался. Желаемый жест пришлось оборвать, цепляясь за губы друг друга как за спасательный трос. Что теперь сказать друг другу? Не знали.

– И что теперь ты чувствуешь? – спрашивал он, смотря на припухшие красные губы танцовщицы.

Таня закрыла глаза, ткнувшись носом в шею курьера. Её защекотал запах свежести от одеколона, крохотная капля на ключице и вместе с этим по коже парня распластались запахи ромашкового мыла, ацетона и кажется масляных красок, которые она ему подарила.

– Я чувствую себя. Просто чувствую. А ты?

Юра поцеловал в висок, вдыхая аромат духов. Сладковатый притупленный запах, смешанный с табачным дымком. С этой примесью Таня казалась сама не своя. В таком состоянии её хотелось прижать ещё сильнее, чтобы найти лёгкий, настоящий аромат.

– Чувствую, что мы близки к осуществлению твоей мечты.

– Какой?

– Снова ходить.

– Ты, правда, рад этому?

– Конечно. А ещё немного, совсем чуть, чуть чувствую, как мне плохо было без тебя два дня.