Осторожно, двери открываются

Этого мало. И достаточно, чтобы стало хорошо. От жизни. Эти двое странных молодых людей стояли у обочины аллеи и вместе с несуществующими шагами учили арифметику чувства. Если сложить любовь курьера с женскими слабостями танцовщицы, помножить на его желание помогать ей и прибавить к этой сумме её жажду быть с ним рядом, получится правильное число любви. А между этим запоминать ещё и ноты этой арифметики. Ноты песни, которую они оба, не сговариваясь в последнее время пели, когда думали друг о друге. Они ютились друг у друга в руках и заглядывали в глаза друг другу с одним лишь вопросом "тебе так хорошо?".

Более чем.

В конце концов, Юра бережно, как маленького ребёнка, усадил свою спутницу на скамейку и убежал в парковую кафешку. Она устала, она голодна. Парень решил, что что-то вкусное и не полезное им сейчас подойдёт. Таня не стала сопротивляться. Оба решили, что когда вместе, могут говорить что угодно и есть что угодно. Самое запретное и желанное. Как малые дети, хотя уже давно научились жить слишком по-взрослому.

Таня ждала, поправляя причёску. Когда он, Юра, тесно рядом, желание одно – быть прекрасной. Если не телом – лицом. Скрыть недостатки за ярко сверкающими глазами и лениво обрамляющим овал лица локоном. Только дрожь в руках не скрыть. Как же часто невозможно быть хорошей хотя бы наполовину. Порой даже для самой себя не получается быть такой. И успокоиться трудно. Ой, как трудно. Ведь кому нужна была ныне не танцующая девочка в инвалидном кресле? Она всё ещё видела для всех себя обузой и да, господи, да и миллион раз "да", это не скрыть за красивым лицом. Никогда.

А он… Парень шёл, сунув руку в карман брюк. Свой негодующий взгляд он бросал на проходивших девушек. Они идут. Гуляют. Делают в этой жизни что хотят. Ему в последнее время часто вместе с счастьем приходится думать об этом. Она не живёт такой жизнью и давно стоит понять, что очень возможно, да скорей всего, уже не будет жить вот так же как они. Все эти красивые, эталонные и не очень девушки. Спускаться в метро. Улыбаться, перебегая дорогу. Переставлять кокетливо ноги, чтобы привлечь внимание. Не будет же так. Одна на тысячу этих ног сидит в своём кресле и собирает силы, чтобы дать согласие на обычную мысль о невозможном. О балете. Она сидит и боится упасть даже в надёжных руках.

Есть, каждый день в голове курьера мерзкое понимание, что она оставила от дня Х часть. Тлеющий кусок, который будет дымиться и дымиться без остановки. И только из-за этого куска памяти она будет вечно бояться, давить истерику и ставить оборону.