Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
Других странностей за боцманом не наблюдается. И он действительно скиталец. Он имел дело со ставными и закидными неводами, с кошельками, ярусами, ловушками, снюрневодами и разноглубинными тралами. Вы могли его встретить в Оссоре, на Олюторке, у мыса Крашенинникова и на Шикотане, на Белом море — в Мезенской губе — и на Балтике. Он выходил в океан и возвращался обратно и нигде не пристал. Возможно, мешал «акцент», а может, так складывались обстоятельства личной жизни. Кто знает? В кадрах о нем известно главное: из тридцати возможных лет — четырнадцать отдано морю и рыбе. Рыбы он видел столько и такой, что не снилось и библейскому старцу Ною. Как это часто бывает с людьми неразговорчивыми, о них известие немногое. Это же можно сказать о боцмане.
В данной ситуации он вел себя так же спокойно и не высказывал никаких предположений в отличие от Ляли, Мити и других. Он прохаживался, заложив руки за спину, и поглядывал на деда, ожидая с полным равнодушием только его указаний. Когда его кто-нибудь толкал в бок и начинал высказывать новую версию пропажи Крыма, он пресекал фантазии своим обычным «застебнись!».
Поскучав немного, он подошел к колодцу и спросил у старшего механика:
— Василий Иванович, как говорят портовые бичи: мы будем искать или що?
— Ну, кто храбрый? — повторил дед. — Прошу пожаловать. Здесь жарко, там — прохладнее…
Добровольцев не оказалось.
— Карстовые пустоты, — сказал радист задумчиво, — могут развиваться в карбонатных и иных породах в виде ям, естественных колодцев, воронок и шахт…
— Еще чего ты знаешь? Сейчас самое время послушать лекцию. Крой наизусть всю лоцию.
— В лоции, Василий Иванович, об этом не сказано. Это не ее дело. Там коротко: «Подходы к берегу приглубистые. Встречаются отдельные каменные плиты, выходящие далеко в море. Имеются подводные и очень редко надводные источники с пресной водой. Берег не заселен и практически не обитаем…»
— Дело не в лоции и не в географии. Повторяю: какому идиоту взбредет в голову спускаться в одиночку в незнакомый колодец? И зачем? — Радист поднял палец над головой.
— Вах! Идиот не полезет, а Крым полезет! Такой противный морда везде пролезет!
— Ну а если упал? Шамран вон стоял у леера, как шмара на мосту. А леер был плохо приварен — и брякнулся в воду на ходу. — Дед опять начинал злиться. Он тоже сомневался, чтобы Крым полез в колодец. Но сейчас речь шла о другом: не о том, кто падал, а о том, кто полезет. И дед опять повторил: — Добровольцы есть?
— Радист, застебнись! — Боцман взял веревку у деда и стал обвязываться.
— Напрасно кипятитесь, боцман! Все знать нельзя. Можно только все не знать, но хвастать этим не следует. — Радист скомкал газету и сунул внутрь свертка камень. — Матрос Асадов, принесите куст травы. Быстро. Что вам здесь — Югославское нагорье? Вест-Индия? Штат Кентукки? Нашлись мне спелеологи?
Радист поджег газету и бросил ее в колодец. Следом полетели кусты с сухой травой. Четыре головы свесились над черной дырой колодца. Дед глядеть не стал принципиально, да он и знал, что ничего не увидишь.
Первым поднялся Митя:
— Дно видать, но не все. Давайте еще травы, пока горит.
— Зачем еще бросать? Поджарим Крымку…
От берега торопливо шел Шамран. Он чем-то размахивал над головой. Подойдя ближе, он кинул к ногам Мити обычную нитчатую перчатку, в которых работала команда.
— Это чья?
Митя поднял перчатку и, разглядывая дыру на большом пальце, почмокал губами:
— Он, когда на ялике греб, вроде в перчатках был, а когда шел — вроде нет…
Шамран заглянул в колодец и свистнул:
— Эге! Дырка. Это поглубже той, из которой я вылез. Зазря вы светите там, где я перчатку нашел, там он и полез. Там не так круто, там запросто на дно спрыгнешь. Там же и окурок лежит. Свеженький. Пуд, у тебя спрашивают: чья перчатка?
Митя пожал плечами, а Ляля уверил, что перчатка определенно принадлежала Крыму и он сам видел, как он в перчатках вытаскивал ялик на берег.
— Кто еще перчатки терял? — спросил Шамран. — Ты? Я? Верблюд? Тут до нас никто не был десять лет и еще столько сюда не сунутся. Точно. Дураков нет.
Вся поисковая группа покорно пошла за Шамраном.
Солнце палило в полной тишине. Был штиль. Мертвый штиль. Судно, стоявшее в море, казалось мухой на огромном медном тазе. Смотреть на него было почти нельзя. Море слепило. Но радист, надев темные очки, глянул из-под ладони и объявил:
— Артемыч компот сварил. Остудить на палубу вынес.
И хотя не только кока, но судно-то было трудно разглядеть, все облизнулись.