Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
Через полчаса изрядно вспотевшая троица была на берегу, а запасливый Митя Балакирев уже привязывал к ялику бревно, бог его знает какими волнами принесенное к этим безлюдным берегам.
Сам берег не поразил фантазии исследователей. Вскарабкавшись наверх, они увидели такое унылое и однообразное плато, что сразу же потеряли к нему всякий интерес. Крым шибанул ногой подвернувшийся под ноги кустик сухой травы, и он, хрустнув, сломался, будто был стеклянный. Митя Пуд поднял веточку и, с любопытством разглядывая ее, попытался себе представить, как это бедному растению суждено было произрасти на камне в этой адской сухости? Потом он убедился, что кустик не только вырос, но и отцвел и осыпался крохотными, еле видными семенами.
Конечно, если среди них был бы радист Игонин, то он не отказал бы себе в удовольствии похвастать памятью и вспомнил бы слова туркменского поэта Сеиди, жившего в восемнадцатом веке и оставившего потомству слова о величии пустыни, равные вызову здравому смыслу: «Все земли пред тобой убоги, пустыня!»
Несомненно, радист и сам не знал деталей геологической истории Усть-Урта и Мангышлака, их палеогеографии, но не преминул бы поиздеваться над малой осведомленностью своих спутников и прочитал бы им импровизированную лекцию об удивительных формах жизни, которой была полна эта внешне безжизненная равнина. В отличие от других членов команды радист, постоянно сжираемый жаждой любознательности, если не осилил трудов Карелина, Высоцкого, Залетаева, Дементьева и многих других исследователей этих мест, то он знал, что здесь обитают и даже недурно себя чувствуют многие виды птиц и млекопитающих, не говоря уже о растениях. Во всяком случае, в его заветной тетрадке можно было встретить перечисление молочаев, острецов, прутняков, астрагала, тысячелистника и других аборигенов пустыни, встречающихся здесь.
Митя, продолжая разглядывать веточку, сломанную Крымом, и поражаясь ее жизнестойкости, мыслил уже. По простоте душевной он не предполагал, что стоит на глинистой платформе, которая относится к сравнительно молодым в геологическом соизмерении и которая, подумаешь, какой-то там десяток тысяч лет только обнажилась из-под вод второй Хвалынской трансгрессии Каспийского моря. Не знал этого и радист, и вся разница между ним и Митей в том только и заключалась, что первый пытался узнать, а второй сам жил, как трава, не пытаясь усвоить сложностей окружающего мира.
Однако крестьянская душа Мити была более чуткой и отзывчивой, и он, проникнувшись сочувствием к растению, глубоко вздохнул и заключил: «Во зараза! Вся высохла, ажник хрустит, а живая… Сок свой, как родничок, внутрях прячет… хранит жизнь…»
Побродив с часок по берегу, путешественники собрались домой, и здесь выяснилось одно трагикомическое обстоятельство, которое в дальнейшем резко меняет течение сюжета нашего повествования. Обнаружилось, что внезапно исчез Крым Кубанский.
Вся неопровержимая сущность этого приключения заключалась в том, что исчезнуть Крыму было прямо-таки некуда. Ляля, спустившись к морю пораньше, успел вдоволь накупаться и давно уже орал, свистел и махал руками, призывая соисследователей к обратному рейсу на судно. Однако Митя вернулся к обрыву один. Он еще тайно надеялся, что Крым незаметно от него тоже вернулся к ялику, но, не обнаружив и здесь товарища, он растерянно опустил руки и задал неуместный вопрос:
— А Крым где?
— Вах! Тебя спросить надо. Давайте быстрее, обедать скоро…
Митя еще раз осмотрел равнину и, сам себе не веря, сказал:
— А Крыма нет…
— Как нет?
— А черт его знает как? Нет, и все тута.
Дальнейшие объяснения и поиски были недолгими. Поспешно вернувшись на судно, исследователи субаридных областей нашей Родины бестолково и неубедительно доказывали старшему механику свою полную непричастность к исчезновению товарища.
Дед, разморенный жарой, вначале подумал, что его разыгрывают, и махнул рукой, но, увидев сильно опечаленные, удивленные и сияющие простодушием глаза Мити, сообразил, что дело нешуточное, и приказал изъясняться точнее и конкретнее:
— Чего вы плетете? Ну-ка, подробнее. Зачем вас леший понес на берег?
— Мы, значитца, были все вместе. Так? — прояснял загадку Митя. — Потом он, значитца, сидел, а я пошел… Потом я сел, а он, значитца, пошел… Вота, а потом я гляжу, а его нет…
— Ну, а потом? — спросил дед недобро.
— Потом он как скрозь землю унырнул, — ответил Митя, смахивая, как всегда, с кончика носа каплю пота. — Ляля говорит — он, поди, на пароход поплыл? Сам. Без нас. Он же шалавый — такой и поплывет…