Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
Затащив катер на каменную скользкую плиту, спасательная экспедиция устремилась на обрыв. Дед карабкался на каменные ступени, сопя и отдуваясь, как медведь на сосну. Ляля вилял ящерицей между изломами, поросшими оранжевыми лишайниками. Шамран пошел в обход, выбирая более пологое место подъема. Митя кряхтел за спиной старшего механика, вежливо пропуская камешки, летевшие от его сапог. Радист с легкостью хорошо натренированного скалолаза преодолевал трещины, разломы и огромные камни, успевая на ходу сунуть в карман то камешек, то высохшую травинку. Он даже попробовал отстучать чечетку на гулкой, как барабан, источенной каменной плите. Шамран шел в стороне один, выбрав путь подлиннее, но полегче. Он сильно ругался про себя и мечтал лишь о той минуте, когда можно будет отхлестать веревкой виновника всех беспокойств — Крыма.
Наконец вся экспедиция добралась до верха и, отряхнув колени и локти, устремилась к какой-то пирамиде, сложенной из камней, на которую указывал Ляля. Радист задержался, разглядывая из-под руки морскую даль. Потом сказал вслух: «Я видел море — оно прекрасно! Не так ли выразились вы, герр Генрих Гейне? Вы всегда были склонны к высокопарности. Случись вам побывать на этом берегу, вы заговорили бы как Омар Хаям, все мудрости Запада задолго высказаны на Востоке».
Ляля уже лежал на животе и показывал деду в глубину каменного колодца:
— Понял? Бульк — и нету!
— Чего нет? — спросил дед, присев у края колодца.
— Ничего нет. Камень бросаю, и он летит. А куда? Ни стука, ни звука…
— Ты того… Близко не лезь, а то сам булькнешь.
— Это все фигня. Тама дно есть. Только глыбко. — Митя не спеша разматывал веревку-выброску. — Шамран, давай твою, счалим вместе, и хватит. Камень привяжем — и узнаем, сколь глыби.
— А толку-то? — спросил дед, тоже ложась на живот и опуская голову в пасть колодца. — Если он туда зафитилил, то там одни кости в куче. Ну-ка, Ляля, гаркни…
Ляля заорал в колодец. Темнота ответила: «Ау-гау-ау…»
— Ты ори потише, — посоветовал дед и сам крикнул в провал: «Эй, Крым!» Звук его голоса потерялся где-то в глубине, и слабое эхо откликнулось: «…ым!»
Митя тем временем уже притащил к колодцу камень размером с арбуз и оплетал его веревкой.
— На, — сказал он Ляле, — ты, значитца, не бросай, а спускай, трави помалу.
Ляля начал опускать камень и довольно скоро сказал: «Все. Не идет дальше. Смычки две ушло. Не больше».
— Какие смычки? Ты метров девять веревки стравил, не больше. Дай-ка я сам.
Старший механик взял в руки веревку и начал подергивать, крутить ее, раскачивать, прислушиваясь к тому, не слышно ли всплеска воды на дне колодца.
— Василий Иванович, — радист стоял рядом и улыбался насмешливо, — все это похоже на сказку незабвенного Пушкина «О попе и работнике его Балде».
— Ты, Пушкин, не хохми! Камень на дне. Надо лезть.
— Дед, ты сильно-по дну не стучи. Может, он тама внизу лежит… Ему и так скучно, а мы его еще и камнем сверху. — Митя вздохнул и посмотрел на всех вопросительно.
— Василий Иванович, вы человек серьезный. Крым похож на тех, кто прыгает в колодцы даром? Средь бела дня? В прекрасную погоду?
— А куда он к черту девался в прекрасную погоду? В Ашхабад пошел пехом?
— Тут ближе до Красноводска.
— Кончай шуточки. Они же сами говорят, что был с ними, а потом как провалился. Куда здесь спрячешься? За десять верст все вокруг видать. Вон суслик у норы сидит. Суслика видать, а человек — не суслик. Пуд, кто его последним видел и где, на каком месте точно?
— Я, значитца, пошел вон к той каменюке. Тама птица вилась, дай, мол, посмотрю, нет ли гнезда — яиц набрать. А он пошел за мной. Жмот, грит, ты, Митя. С кизяком не расстанешься… Птичку божью и ту обдерешь.
— Короче! Потом?
— Потом он отстал и стал петь. А я сел. До ветру. Вон там. Потом встал, а он уж далеко ушел. Вот сюда, к колодцу. Ну я пошел дальше — птица улетела. Никакого гнезда там не было. А потом оглянулся, а Крыма нет…
— А Ляля где был?
— Я? Я уже к ялику пошел. На берег, вон туда. А Крым за Митей шел. А потом Митя прибежал и орет: «Ляля, а где Крым?»
— Трещите, как Бобчинский и Добчинский, — радист поморщился. — Я пошел, он ушел… Бремя, время сколько прошло?
— А кто считал-то? Я когда, значитца, присел…