Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

— Я хочу попробовать сам сыграть, — возразил Джим. Он вот уже пару лет как учился играть на губной гармонике, которую ему одолжил Робби, но особого прогресса за ним не наблюдалось.

— Окей, Джим, тогда иди к микрофону и попробуй прямо сейчас, — ответил Пол.

Я подошел к телефону и позвонил Джулии.

— Слушай, Робби, — сказал я, повышая голос, чтобы перекричать Джима, самозабвенно лажавшего на гармонике, пытаясь прописать дорожку для “Roadhouse”. — Твоя Линн у нас дома сейчас… поехали после студии ко мне, а оттуда все вместе отправимся в «Imperial Gardens», семейно отужинаем?

— Давай, — быстро ответил Робби. — Хей, Пол, ты это на отдельную дорожку пишешь, я надеюсь?

— Конечно.

— Я могу сделать получше, — продолжил Робби на тему Джима-гармониста. В былые фолковские дни он неплохо играл блюз на губной гармошке, очень похоже имитируя Боба Дилана.

— Пусть попробует Себастиан, — возразил Пол.

Лидер-вокалист из Lovin’ Spoonful появился около восьми вечера и оказался открытым и дружелюбным парнем. Он в два счета наиграл клевую блюзовую гармонику на “Roadhouse”, и звучало великолепно. Все согласились, включая Джима. Я расслабился.

Когда Себастиан ушел, Пол сказал:

— Окей, если мы заплатим Джону по двойной-тройной шкале?

— Конечно. Без разговоров. Да! — отозвались мы в унисон.

— Джон сказал, что он не может использовать свое настоящее имя, потому что у него договор с «Kama Sutra Records», — продолжил Пол с ноткой сомнения в голосе.

— Так почему бы ему не указать, что он с «Kama Sutra»? — спросил Джим, все еще раздраженный тем, что упустил свой шанс с гармошкой.

— Себастиан хочет подписаться псевдонимом «G. Puglese»! — уклончиво ответил Пол.

— Ха-ха. Насмешил, — гоготнул Рей. — Звучит, как имя мясника из Маленькой Италии.

Годы спустя Ротшильд подтвердил мои подозрения, что Джон тогда, как и многие другие, стеснялся в открытую иметь дело с The Doors. Себастиан не хотел, чтобы его имя публично ассоциировали с нашей группой. Обратная реакция, которая началась, когда мы изменили нашему драгоценному дорсовскому звуку, использовав оркестр на четвертом альбоме, резко обострилась в связи с инцидентом в Майями, и поле отторжения по-прежнему окружало нас.