Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Меня очень привлекает его сдержанная милая простота и необычайно тонкая восприимчивость и отзывчивость, очень неожиданная в нем, если смотреть на него поверхностно.
Борис Иванович удивлялся меткости и верности моих отзывов о многих, кого мы видели здесь в Союзе. Он «не ожидал от меня такой наблюдательности». «А я и не наблюдаю — это же ясно сразу». Он очень добро и умно улыбнулся.
Львов рассказал нам, что Веселовский как-то необычно получил в Университете степень доктора истории (Honoris causa). Эту степень обычно получают, пройдя по предварительным учебным степеням, защитив диссертацию. А Веселовскому присудили звание доктора сразу, за его работу о Сашном письме. Он работал «сам по себе» и сразу получил доктора, как гром с ясного неба. В нем замечательна своеобразность, глубина и широта мысли, свобода мысли. А сам он такой сдержанный, корректный, даже скромный. Он очень просто и спокойно держится, и как будто просто скажет, без всякой нарочности и как будто между прочим, и все такое верное, беспощадно верное и меткое — самую суть вещей. (А у Виктора Константиновича — обо всем на свете, даже о самом большом и важном, — шутка, каламбур, острота). Веселовский не похож ни на кого. Уровень его может сравниться, пожалуй, с уровнем и масштабом только с Филиппом Александровичем и, может быть, с профессором Ильиным (из тех, о ком я сейчас вспомнила.) Но как-то значительнее, почему-то организованнее и стройнее.
Да, я еду в Воронеж очень охотно. Но теперь, если бы я только приехала в Москву, я бы совсем иначе жила бы и училась, и у меня был бы несколько другой круг интересов и людей. Дом Добровых, конечно, остался моим дорогим оазисом.
Завтра — последний день в Москве и у Добровых. Вместе встретим сочельник. Сегодня хороший, тихий вечер в их доме. Филипп Александрович долго играл свои чудесные импровизации на рояле. Очень удивился, когда я сказала, что стихи Лермонтова «За все тебя благодарю я» — обращены к Богу. Филипп Александрович отнес их к женщине и сочинил музыку к ним, имея в виду женщину. Он заставил меня прочесть вслух эти стихи. Я прочла. Он опять очень был поражен, что ему это не пришло в голову. И как эти стихи иначе, все иначе и глубже говорят, если их отнести к Богу! «Вот это так, так! Удивительно!»
Потом он рассказал о своем сне — в чудесном древнем дворце — и ужасе, когда он увидел, что каменный исполин (вроде фараона) встал в то время, когда Филипп Александрович оглянулся на что-то, а за спиной его этот исполин уже не сидит, а стоит. Он кончил. Я спросила:
— Уже конец сну?
— Да, мой друг. Конец. Пора спать. О чем вы думали сейчас? Слушали меня? Что этот полковник Затеплинский интересный человек?
— Филипп Александрович, завтра или когда у вас будет время, пожалуйста, послушайте меня, я вам расскажу о Викторе Константиновиче и об одном таком — Борисе Ивановиче. Мне это очень важно.
Филипп Александрович очень добро и охотно согласился.
— А теперь поздно — спать пора всем.
Шура и Эсфирь моют головы и принимают ванну. Шура почти не отходит от Елизаветы Михайловны и очень к ней внимательна, добра и нежна. Елизавета Михайловна едва не погибла в автомобильной аварии, она очень ослабела, у нее больное сердце.
В кабинете — чудная елка до потолка. По всем столам, диванам и даже стульям комнаты разложены елочные игрушки. Шурочке все чудится, что это последний Сочельник, <когда> они все вместе, вся семья. Она очень нежна с матерью.
Вчера мой отъезд отложен до 25 декабря. Денежные дела (Эсфирь не смогла добыть денег даже на дорогу мне). И «последний Сочельник вместе». Я уже собрала все свои вещи в дорогу. Завтра неприятный день — пойти к дачной летней сшей хозяйке за деньгами, которые она должна мне. Она живет в гостинице почему-то и без мужа. И еще занести к Шаховским их книги (брала Вавочка, и кто-то их принес мне домой, чтобы их отнести к Шаховским и взять книги еще чьи-то, у Случевских, и отнести их туда, куда укажут Случевские). Странно, что Случевские сами не отдадут их по адресу. Кажется, что Вавочка не должна была их давать кому-нибудь.
Домой в Воронеж дам телеграмму, что не буду на Сочельник. Там мои огорчатся.
Вчера большой разговор с Филиппом Александровичем.
О бездумьи: эмоции, экстатическое стихийное ощущение ритма жизни.