Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Говори…
Волк молча смотрел на эльфа. Если до этого Лагортал молчал, не желал садиться, не желал идти навстречу, теперь настала очередь умаиа. Кресло напротив Повелителя Волков по-прежнему пустовало, и теперь Маирон знал, что он держит нолдо на крючке.
Ведь это немного — просто сесть рядом? А после просто немного поговорить, так? …Нет. Лагортал знал, зачем это Саурону. Если он не ответит сам, оставалось прервать ожидание — напав на ближайшего орка. Так эльф и сделал. Наконец он мог действовать как воин и вложить в это тот гнев, что не находил выхода.
Волк не мешал, мысленно велев и другим не вмешиваться — пусть Лагортал убьет этого несчастного, жалко что ли, пусть себя потешит… Но как только нолдо закончил с этим орком, Воля не позволила ему сдвинуться с места, пока другие орки не заломили руки пленника.
— Я хотел поговорить с тобой о твоих товарищах. Мне казалось, что часть из них можно больше не допрашивать. Я хотел их избавить. Но ты решил иначе. Ты так чист, нолдо, что впал в гордыню, и она подвела тебя. Теперь — возвращайся к себе в камеру и знай, что те, кого сегодня будут ломать, пройдут через это из-за тебя.
Слова Саурона не были похожи на ложь. Он, Лагортал, ошибся, и за его ошибку могут поплатиться родичи. А если и было ложью…
— Если я буду просить за них, если сделаю нечто в ущерб своей гордости… — спросил Лагортал, хотя и чувствовал: поздно, — это что-то изменит для моих товарищей?
Волк молча посмотрел на эльфа с какой-то пронзительной горечью. Умаиа было… больно. Но, вот странно, он словно наслаждался этой болью.
— Я дал тебе убить этого орка, — глухо, невпопад ответил Маирон. — Тебе стало лучше? — Волк думал, что сейчас прогонит гордеца прочь, но… его слова словно имели некую власть над умаиа.
Лагортал с удивлением понял — Саурон действительно дал ему убить орка. Мог остановить с лёгкостью, но не остановил. И тут же мучил его товарищей. Во всём этом было нечто безумное.
— Да, — кратко ответил Лагортал, глядя с недоумением. — Прошу, можешь ли ты избавить от пыток хоть одного?
Лагортал просил его. Сначала презрительно молчал и хотел уйти, а теперь просил. Но так и не сел в кресло. И Волк задумчиво опустил голову, барабаня пальцами по подлокотнику.
— Сядь, — в последний раз произнес умаиа.
Лагортал потёр руками виски и всё же сел. Если это для Саурона знак того, что он поступается гордостью, пусть… Может быть он сейчас кого-то избавит. А может… нет, это не совершится сразу.
Эльф сел. Волк вытянул ноги и задумчиво посмотрел на носки своих сапог.
— Оставьте нас с Лагорталом.
Все вышли.
— Как это… смешно. Ты не понимаешь и не ценишь того, что я для тебя делаю, хотя я не для кого больше ничего подобного не делал, — Волк снова помолчал, а потом продолжил. — Итак… мы, наконец, дошли до того, с чего могли бы начать, — голос умаиа был слишком ровен и спокоен. Когда он поднял голову, то в его глазах были холод, боль и злость. — Расскажи мне о том, что тебе велел твой Лорд. Это будет твоим наказанием. А потом мы обсудим судьбу твоих друзей.
— Нет, я не стану рассказывать, — с горечью и гневом отозвался Лагортал. С горечью — осознавая, что его просьба и это согласие были напрасны. С гневом — потому что такое наказание мог наложить только господин на раба. Саурон ждал, что он сейчас же подчинится и всё расскажет? — Если таково условие, я зря остался.
На слова Саурона о том, что его не понимают и не ценят, Лагортал не отозвался. Да, Саурон относился к нему не так, как к другим — но он желал владеть им как своей собственностью. Из-за этого он мог дать ему убить орка, но из-за этого же перед ним терзали его товарищей. Он не мог объяснить, что думает об этом без того, чтобы начинать беседу, подобную прошлым.
Волк холодно улыбнулся. Вот значит как. Этот эльф просит о втором шансе, но ничего дать был не готов. И ведь… самое смешное, что вопрос о Фелагунде был напрямую связан с пленными и их судьбой. Те, что из Нарготронда, и не могут знать больше Лагортала — их было бы тогда незачем допрашивать. С удивлением Волк понял… что ради Лагортала был бы готов их отпустить вовсе… Но эльф решил иначе.
— Что же, хороший выбор. Раз ты так хочешь — так и будет. Я думал отпустить тех, кто не нужен, но мы поступим иначе, и всем моим слугам и помощниками это понравится куда больше. Наш разговор окончен, Лагортал. Подземелье ждёт тебя.
Часть пленных могли отпустить? Или Саурон только лгал сейчас? Как недоставало сейчас чуткого Кириона… Лагортал не знал, поступил ли он верно в этом. Знал только, что товарищей вновь будут мучить на его глазах, добиваясь его согласия. И не оставят, поскольку он не мог так поступить: отдавать Свет тому, кто жаждет только захватить его.
Но он, скорее всего, не выдал ничего важного. И сам добился самого важного: никого из них больше не принудят так, как Арохира. Никого больше. И Эвэг… Энгватар помог ему в этом…
***
Когда эльфа вывели, мертвого орка забрали, а кровь вытерли, перед Маироном вновь появился Энгватар.
— Вот гаденыш, да? — криво улыбнулся целитель. — Разреши мне им заняться.
— Его рано пытать, — отрезал Волк, резче, чем стоило.
— Тогда… Ардуиль. Его можно будет убить?
Волк мрачно молчал, но потом ответил:
— Хорошо.
***
Арохира оставили на той же раме, только туже натянули цепи.
— Планы наверху немного изменились, — осклабился Больдог и потянул из жаровни нагретый прут.
Несмотря на боль, вначале Арохир испытал облегчение, словно с него сняли… более, чем груз — он больше не будет причинять боль своим. Затем, во время долгой пытки, не мог уже думать ни о чем, кроме того, как выстоять.
Через три часа еле живого Арохира оттащили в камеру, где им занялся Эвег. Нолдо в прошлый раз не отказался от лечения, но он видел, что делал Эвэг с сопротивлявшимся Химмэгилем. Но если от Арохира и добились слов, то подобных таким:
— Жаль… нет сил… убить тебя…
— Ничего, — утешил Эвег пленника. — Главное, чтобы у тебя хватило сил продолжить свою работу. Сейчас ты отдохнешь, а потом поможешь Больдогу с Ардуилем, — Эвег смеялся, читая ужас в глазах эльфа.
Арохир пришёл не только в ужас, но и в гнев. Как только исцеление подошло к концу, и силы его восстановились — напал на умайа, что был вместе палачом и целителем, пытаясь схватить его за горло. Он знал, что это возможно… Но удар нолдо после перенесённого всё же оказался слаб.
— В следующий раз крепче привяжу, — бросил Эвег, когда Арохира, наградив несколькими ударами, отбросили назад орки. — Отдыхай. Скоро ты нам понадобишься.
Эвег знал, что как бы ни был нолдо взвинчен, усталость все равно возьмёт верх. Усталость и то зелье, что было подмешано к лечебным снадобьям.
***
Арохир крепко спал, сраженный зельем и усталостью, и Фуинор спокойно вошёл в его камеру и сел рядом, провёл рукой по голове, перебрал пальцами волосы нолдо. Сон эльфа из рваного забытья превратился в чёткий…
…Арохир только начал просыпаться, как в камеру вошли орки, схватили эльфа и потащили его снова в камеру. Там закрепили в раме… а перед ним с пальцами в пальцедробилке сидел Ардуиль.
— Начинай, — подбодрил пленника Больдог. — Сделаешь все быстро, или потянем удовольствие?
Арохира ждало повторение того, что было для него страшнее самой пытки. И он вновь рвался, как мог из оков, со всей возможной силой. И так сбросил путы кошмара, ощутил соломенную постель и руку на своей голове…
Фуинор с удивлением смотрел на нолдо. Как он смог сбросить не просто чары, но и сонное зелье, и победить свою смертельную усталость???
— Ты сильный, эльф. Но то, что ты делал, останется с тобой навсегда. Ты не забудешь это и не скоро сможешь спокойно спать, каждый раз гадая: я или твои собственные страхи возвращают тебя в ту комнату, делают палачом.
Арохир, один из младших лордов Нарготронда, в самом деле был сильным, но вряд ли ему удалось бы сбросить сон, не вложи он все силы в тот порыв. Сейчас сил не было даже ответить. Но он ломал пальцы, и это было не забыть и не обратить вспять. Что, если бы он выбрал иное, как пытался сказать Лагортал? Удерживать руки, видя, что творится, он не смог бы, и того, что было с Химмэгилем, не забыть… но нельзя было и сразу опускать руки, как он поступал. Держать, сколько удастся, поднятыми, а когда силы начнут таять, когда он уже неизбежно причинит боль другому — тогда опустить. Тогда всё происходило бы против его воли, и вместе с тем он облегчил бы муку товарища, а не длил её.