Не повышай на меня голос, птичка [СИ]

Черт возьми! Вот в чем дело. Блядь, открываю рот, но тут же закрываю, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. Потому что наперед знаю, хрен она поверит мне.

— Тата, Иван мой первый ребенок.

— Скажи еще, что я первая женщина, которую ты трахнул. — Горькая усмешка срывается с ее губ, прежде чем я делаю шаг и разворачиваю ее лицом к себе, но ее это не останавливает, а я, вернув себе контроль, позволяю ей выговориться: — Тот мальчик назвал тебя отцом, Марат! Конечно, мне было сложно поверить в то, что у такого… человека, как ты, мог быть такой чудесный малыш, а потом ты забрал меня и я больше ни разу о нем не слышала. И я не знаю… не знаю, что он для тебя значит, каким ты можешь быть отцом… — ее голос становится тише, а дрожащие губы выдают волнение моей Птички. — Я не хочу, чтобы мой сын привык к тебе, а ты потом с такой же легкостью исчез из его жизни.

— Прекрати. — Хватаю ее лицо в ладони. — Мой единственный сын находится в этой квартире. И если потребуется доказать это, мы вернемся в ту глушь, и я сделаю гребаный тест ДНК. Мне незачем тебе врать, Тата. Тогда мне нужно было попасть внутрь заведения, я мог бы сделать это другим способом, но не хотел наводить шум. Пугать детей. Да и тебя раньше времени. Поэтому я узнал, кто из детей посещает твою группу, выяснил, чья мать нуждается в деньгах и предложил ей большую сумму денег за то, чтобы представиться отцом этого мальчика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты серьезно? — она отходит, вплетая пальцы в волосы. — Господи, как же я устала.

Я вижу, как она выдохлась, вижу, что запуталась, только давать ей возможность остаться с собой наедине сейчас будет большой ошибкой, поэтому я не позволяю ей уйти, притягивая к своей груди. Снова заключаю ее лицо в ладони и сталкиваю нас лбами.

— Тогда у меня больше не было сил ждать, — хрипло. — Я хотел увидеть тебя. Твои лживые глаза. Они отравляли меня столько лет.

— Хватит… — Тата отталкивает меня, освобождая лицо от моих рук и тут же прячет взгляд, едва справляясь с тяжелым дыханием, а когда я делаю шаг, чтобы снова сдавить в объятьях, она упирается мне в грудь ладонями и толкает, умоляя дать ей пространство. — Мне нужно время! — ее голос поднимается на октаву, однако Тата находит в себе силы успокоиться. И я чертовски этому рад. — Как и сказала, ты можешь остаться, я постелю тебе в гостиной. Но сейчас мне нужно в душ, присмотри, пожалуйста, за Ваней.