Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
Дадиани и Дадешкелиани и все находившиеся на веранде с восторгом смотрели, как красиво Кирцэй вел коня. Черкес остановил Арабия у самой лестницы, спрыгнул на землю и, держа узду в левой руке, стал как вкопанный и снял с себя шапку.
— Это не конь, а каджи, дидпатон Дадиа, — сказал он, затем приветствовал Таби Дадешкелиани и добавил: — Хороший каджи, патони.
— Ты, оказывается, куда больший каджи, чем этот конь, парень, — сказал Таби Дадешкелиани, вынул из чохи газырь с золотой верхушкой и перебросил Кирцэю.
Кирцэй поймал газырь на лету.
— Не достоин я этого, патони.
А Кация смотрел на робко подошедшую Махарию. Испуганная девушка показалась ему сейчас еще более прекрасной, чем тогда, в саду. Затем он повернулся к Кирцэю:
— Ты достоин, парень, достоин, — сказал он с доброй улыбкой.
Кация Дадиани и Таби Дадешкелиани, медленно прогуливаясь по садовой аллее, беседовали о положении дел. Кация был обеспокоен поведением брата и поделился своей тревогой с Таби. Согласились на том, что нужно подождать более подходящего времени и еще раз сделать попытку усмирить беспутного и воинственного мтавара…
Стоял спокойный, ясный вечер, пронизанный одурманивающими ароматами зрелой одишской осени. Густо порыжевшие деревья пестрели плодами самой различной окраски. Агатом и янтарем сверкали виноградные лозы. В ветвях деревьев пели соловьи. Так прекрасен был этот соловьиный щебет, что Кация и Таби Дадешкелиани невольно остановились.
Вдруг из-за кустов они услышали чьи-то голоса.
Кация Дадиани сразу же признал: это были голоса Махарии и Кирцэя. Он отвел ветку: Кирцэй и Махария снова стояли вдвоем у того же лимонного дерева.
— Счастливее нас нет никого на свете, Махария…
Кация Дадиани кивнул своему другу и, как заговорщик, приложил палец к губам.
— Соловьи счастливее нас, Кирцэй.
— Почему соловьи счастливее нас, Махария?
— Соловьи свободны, у них нет патони…
— И все же счастливее нас нет сейчас в мире человека, Махария.
— Почему это — нет счастливее, Кирцэй?
— Не знаю, Махария, а только счастливее меня нет человека на свете.
— И счастливее меня нет, Кирцэй, — тихо сказала Махария и вдруг разрыдалась.
— Что ты, что с тобой, Махария?! — испугался Кирцэй.
— Слыханное ли дело — счастье двух крепостных… — сквозь слезы прошептала Махария.
Кация Дадиани и Таби Дадешкелиани переглянулись.
— И все же любовь — это счастье, Махария.
— Правда, Кирцэй, — Махария отерла слезы, — любовь все же счастье.
— Если любишь, то и трудиться легко, и страдать легко. Разве не так, Махария?
— Ты снял камень с моего сердца, Кирцэй.
— В тоске по тебе я потерял сон, ты, словно свеча, стояла перед моими глазами, Махария.
— Правда, Кирцэй? Я тебе сон расстроила? — улыбнулась девушка. — А сердце я тебе не разбила?
— Сначала разбила, а потом исцелила, Махария.
— Как хорошо ты умеешь говорить, Кирцэй! По правде, и я не спала, Кирцэй, и ты стоял, как свеча, перед моими глазами…
— Махария!
— Что, Кирцэй?
— Тебе очень идет твое новое платье, Махария!
— Правда идет, Кирцэй?
— Очень, очень идет…
— Очень, Кирцэй?
— Все тебе идет, Махария, — и Кирцэй обвил рукой талию девушки.
— Ты с ума сошел, Кирцэй! — рассердилась Махария, но не противилась, открывая свое прекрасное лицо.
Кирцэй и второй рукой охватил талию девушки.
Таби Дадешкелиани провел пальцами по усам.
Кация Дадиани улыбнулся, глядя на друга.
— Ты совсем с ума сошел, Кирцэй! — тихо прошептала Махария. — Не трогай меня, Кирцэй!..
Кация Дадиани отпустил ветку. Друзья повернулись и ушли.
Некоторое время они шли молча.
— Да, для счастья, и верно, достаточно любви, — нарушил молчание Кация Дадиани.
— Это так, дорогой Кация, — отозвался Таби Дадешкелиани, и весь остальной путь до дворца они прошли в молчании: каждый думал о своем.
Таби Дадешкелиани и его супруга Мариани провели в гостях около недели. Накануне отъезда гостей Кация устроил большое пиршество. Множество князей и дворян были званы из разных уголков Одиши. Прибыли Чи-ковани, Липартиани, Джаиани, Пагава, Чхетиа, Бедна, а за ними следовали со своими дворовыми пешие азнауры Начкебиа и Кобахиа, Дгебиа и Габуниа. Из Имеретии — Абашидзе и Агиашвили, из Абхазети — Чачба и Эмхвари, из Гурии — Накашидзе и Тавдгиридзе, из Рачи и Лечхуми — Эристави и Цулукидзе. Прибыли священники и епископы, прославленные певцы, чонгуристы, танцоры, джигиты и борцы, сокольничие с ястребами и соколами, с гончими и ищейками.