Тагу (Рассказы и повести)

РЯДОВОЙ РЯШЕНЦЕВ

К полудню все замирало — обессилев, останавливался на бегу ветерок, обомлев от зноя, притихала листва на деревьях и виноградных лозах, никла к земле опаленная трава. В то памятное лето 1857 года в Одиши стояла необыкновенная жара. Но не она опустошила многолюдные, оживленные прежде селения в горах и долинах Одиши — весь народ ушел под знамена Уту Микава. Весь подъяремный крепостной люд снялся с места, весь — от мала до велика. Голоса человеческого не услышишь нынче на опустевших деревенских улицах, дыма очажного не увидишь над заброшенными домами и пацхами, и лишь изредка в мертвой, неподвижной тишине послышится мычание забытой, давно недоенной коровы, или тоненько заблеет в чьем-то загоне подыхающий от жажды козленок, или пронзительно закричит быстро одичавшая кошка, а то вдруг среди бела дня начнут тревожно перекликаться хриплыми голосами петухи. В Одиши тогда опустели не только крестьянские хижины и пацхи, но и господские хоромы. Пламя крестьянского восстания полыхало уже по всему мегрельскому княжеству от края до края. Еще недавно казалось, что нет предела терпению крестьянскому, но вот оно иссякло. Сначала замученные, ограбленные своими господами крестьяне обратились к правительнице Одиши, владетельной княгине Екатерине Дадиани. Они еще надеялись, что она примет к сердцу обиды и страдания своих обездоленных подданных, что она богом данной ей властью восстановит справедливость, обуздает князей и дворян, но когда оказалось, что Екатерина и слушать их не желает, когда она презрительно отвернулась от них, крестьяне поклялись на иконе отомстить ненавистным угнетателям. Народ восстал и против нестерпимой уже больше власти помещиков и против несправедливой власти владетельной княгини.

Екатерина была вынуждена бежать из Зугдиди в свое квашхорское поместье, многие перепуганные насмерть князья и дворяне укрылись от возмездия в Абхазии, Сванетии и Гурии. Владетельная княгиня вскоре убедилась, что ее мдиванбеги и моурави не могут справиться с восставшим, народом, и обратилась из Квашхори к кутаисскому губернатору, генерал-майору Николаю Колюбякину с просьбой оказать ей немедленную военную помощь. Рука княгини не дрогнула, когда она подписывала это обращение к губернатору.

Уту Микава вовремя узнал о том, что генерал-майор Колюбякин во главе большого отряда вышел из Кутаиси. По зову Микава восставшие собрались со всего Одиши на огромном поле, невдалеке от села Шхепи. "Здесь мы встретим царское войско", — решил Уту.

Повстанцы занялись устройством лагеря. Из лесу, который поднимался к самой вершине горы Урту, притащили хворост и соорудили кое-где хижины и пацхи, а кое-где поставили заплатанные полотняные палатки. Но большинство людей расположилось прямо под открытым небом — каждая семья у своей арбы. К арбам были привязаны кони, буйволы, коровы и лошади, на арбах лежали самая необходимая посуда и скарб, а также запасы продовольствия — мешки с мукой, корзины с лобио и связки сушеной рыбы. Тут же у хижин и арб копошились на разостланных коврах полуголые, а то и вовсе голые грудные дети и ползунки. Голодные, истомленные жаждой, они кричали на все голоса, но никто не обращал на них внимания. Матери были заняты: у каждой хижины, палатки и арбы горел костер, женщины поспешно жарили и варили мясо и рыбу, лобио и пхали, экалу и крапиву, пекли ржаной хлеб и мчади. Поспешно, потому что, может быть, через час или два придется гасить костры и идти в бой. Все может быть на том немирном пути, на который уже не колеблясь вступил народ Одиши.