Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Безусловно, Поуэлл пошел дальше Лайеля хотя бы потому, что он, в отличие от последнего, все же стал трансмутационистом, однако интересно и крайне существенно здесь то, что сам он не считал, будто тем самым он отвергает свойственный Лайелю подход к органическому миру. Более того, в поддержу такого подхода к органическому миру Боден Поуэлл приводит цитаты из «Принципов» Лайеля. Ведь, как доказывает Лайель, в неорганическом мире одни те же законы постоянно управляют одними и теми же разновидностями причин. Поэтому следует полагать, что абсолютно то же самое имеет место и в органическом мире. Следовательно, новые виды появляются «не из воображаемых конвульсивных пароксизмов», а благодаря трансмутациям (Поуэлл, 1855, с. 362). Здесь, как и в случае со Спенсером, мы опять видим частичное восприятие теорий Лайеля: если его геологическая стратегия принимается полностью, то его антиэволюционные доводы опровергаются или не признаются вовсе, и при этом утверждается, что лайелианец должен быть эволюционистом!
Таким образом, мы видим, что на протяжении 1850-х годов органический эволюционизм боролся за существование и не желал исчезать. И это в конце концов должно было привести к его торжеству, что, как мы знаем, вскоре и случилось!
Альфред Рассел Уоллес (1823–1913) родился в графстве Монмутшир (Уоллес, 1905; Марчант, 1916; Джордж, 1964; Мак-Кинни, 1972; Смит, 1972) в бедной семье, поэтому и образование, полученное им, не назовешь основательным. В возрасте 14 лет Уоллес оставил школу и следующие десять лет работал землемером. За это время в нем проснулся интерес к естествознанию, под влиянием которого он начал собирать коллекцию растений, а потом и жуков. В 1848 году он и его близкий друг натуралист Генри Уолтер Бейтс предприняли путешествие на Амазонку с целью собрать коллекцию тамошней флоры и фауны. В путешествии он провел четыре года, а когда возвращался в Англию, судно, на котором он плыл, загорелось, и почти вся собранная им коллекция погибла. Однако это несчастье не сломило нашего героя, и в 1854 году он предпринял новое путешествие, на сей раз на Малайский архипелаг (нынешняя Индонезия), которое продлилось восемь лет. Ко времени возвращения домой он снискал себе славу известного и уважаемого натуралиста, сделав ряд открытий, подтверждающих теорию эволюции. Но, в отличие от своих научных собратьев, ему так и не удалось занять пост или получить должность, связанные с выплатой постоянного жалованья, поэтому, испытывая постоянную нужду в деньгах, он был вынужден много писать, сочиняя статьи и работы по самым различным дисциплинам, – гонорар за них давал скромную прибавку к сумме, вырученной за продажу коллекций, а позднее и к пенсии, впрочем довольно маленькой. Ведя практически уединенную жизнь, Уоллес скрашивал свой досуг научными или околонаучными увлечениями и интересами, причем круг затрагиваемых им тем был настолько обширен, что и в XIX, и в XX веках (по различным, впрочем, причинам) за ним прочно закрепилась репутация человека с причудами, ибо кто как не чудак способен заниматься спиритизмом, френологией, даже социализмом и заодно выступать против вакцинации от оспы! Самое привлекательное в Уоллесе – это, пожалуй, то, что он являл собой почти полный контраст Дарвину. Если Уоллес постоянно находился на периферии, стремясь проникнуть в центр, то Дарвин всегда был частью, причем респектабельной частью, этого центра – британского истеблишмента.
К 1845 году Уоллес был эволюционистом или, по меньшей мере, был очень близок к нему. Он прочел «Следы…» и счел доводы, приводимые Чемберсом, крайне правдоподобными. «Хотя я видел, что он никак не объясняет процесс изменения видов, поскольку таких объяснений у него нет, все же взгляд на то, что такое изменение было вызвано не какими-то там выходящими за рамки воображения процессами, а известными законами воспроизводства, прельстил меня, показавшись совершенно удовлетворительным и обозначив первый шаг на пути к более полной и всеобъемлющей теории» (Уоллес, 1898, с. 137–138). Правда, это мало объясняет, почему «Следы…» оказали на Уоллеса столь сильное влияние, но, с другой стороны, мы знаем, что в эти годы его религиозная вера, будь то вера в богооткровенную или естественную религию, была настолько слабой и куцей, что не могла стать барьером между ним и трудом Чемберса. Но самым важным фактором, на мой взгляд, явилось то, что Уоллес, особенно в юности, не был членом профессионального научного сообщества, поэтому ни доводы в пользу божественного замысла, ни годы обличительных антиэволюционных речей не имели для него никакого значения, не говоря уже о том, что у него не было друзей вроде Седжвика, нашептывавшего ему на ухо замечания о грубых промахах и несоответствиях автора «Следов…». Он был просто малообразованным молодым человеком, интересовавшимся естествознанием, – одним из представителей широкой общественности, очарованной смелыми и привлекательными гипотезами, выдвинутыми в книге. От прочей публики его отличало только одно: он не оставил свое увлечение естествознанием пропадать втуне, ибо когда он отправился в Бразилию, на Амазонку, ясно, что его умом в том числе владела и проблема происхождения органики. Ясно и то, что в Южной Америке на него произвели впечатление факты, касающиеся географического распространения видов, – тот, например, что различные виды растений и животных по разные стороны естественных препятствий вроде рек часто очень схожи между собой, исходя из чего эволюционист предположил бы, что родительские виды по обе стороны препятствия стали видоизменяться.