Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
За столом мгновенно воцарилась зловещая тишина. Все остолбенели, ожидая грозы. Но Леонид Ильич ничего не сказал, молча вышел за дверь. Потом долго ходил по коридору, причем тихо говорил: «Нет, я не дурак! Я Генеральный секретарь… Это, ребята, вы зря…»
Почему Брежнев был столь терпим к выходкам своих советников? Однажды он не без юмора привел слова одного древнего философа: «Пусть твой дом будет местом встречи мудрецов, сиди во прахе у их ног, учись и будь им предан, и пей жадно их слова».
Но и сам Брежнев умел бросить острое словцо, «подколоть» своих высокоученых помощников. «Вот сидим мы, — рассказывал Бовин, — обсуждаем какой-нибудь предстоящий доклад, спорим до ругани над каждой фразой, а он слушает, слушает, а потом с ухмылкой говорит: “Спорите, спорите, а чего спорите? Вот выступлю с трибуны, а назавтра что скажу — станет цитатой”».
«Он относился к себе с достаточным чувством иронии», — добавлял Бовин.
«Тяжело носить шапку Мономаха». Один из руководителей Грузии Петр Родионов вспоминал о Брежневе в 60-е годы: «Мог вдруг разоткровенничаться. Насчет того, например, как тяжело ему носить «шапку Мономаха», что в голове под этой шапкой и ночью прокручивается все, над чем приходится думать днем. А думать приходится ой как много и о многом!» Леонид Ильич жаловался тогда на переутомление: «Приходится буквально все вопросы решать самому». Г. Шахназаров описывал такую сценку: «Он обхватил голову руками и, покачиваясь, проговорил: “С ума сойти можно, никто не хочет брать на себя ответственность, все всё валят на меня”». Но когда генсеку предложили облегчить себе ношу — передать часть назначений на места, он возразил: «Кадры нельзя упускать из рук. Дашь палец — руку откусят».
«То есть тяжела шапка Мономаха, — подытоживал этот разговор Г. Шахназаров, — но уж лучше я в ней похожу, снимешь — потом ищи-свищи».
«В отличие от своих предшественников на этом месте я не руковожу, а работаю», — говорил Брежнев в 1972 году. Выражался Брежнев о своей работе и более простыми словами. Один раз, когда кто-то из соратников отправился в отпуск, Брежнев вздохнул:
— Да-а, ну и коллеги у меня: кто в отпуск, кто еще куда… А ты сиди один, дядя Леня, и мудохайся…
Когда у него самого спрашивали, где и когда он будет отдыхать, генсек иногда весело отвечал: «Пойду отдыхать при коммунизме».
«Я несу тяжелую ношу, — признавался он в 1969 году. — Посмотрите, при ком Политбюро проработало от съезда до съезда. Хотя у нас на заседаниях бывают резкие споры». «Я, например, подписываю некоторые решения, хотя с ними не согласен, — говорил он. — Правда, таких решений было очень немного. Так я делаю потому, что большинство членов Политбюро проголосовало “за”». В 1973 году, мягко погасив один спор, Леонид Ильич пожаловался собеседникам: «Нужно иметь канаты, а не нервы, чтобы спокойно воспринимать все это».
«Видишь мир сквозь бумаги…» Оказавшись на вершине власти, Брежнев довольно остро переживал, что от живой жизни его стал отделять некий «бумажный» барьер. Однажды, уже будучи генсеком, Леонид Ильич признался своему помощнику: «Знаешь… все-таки, оценивая пройденный путь, я прихожу к выводу, что самый лучший пост из тех, что мне приходилось занимать, — это пост секретаря обкома партии. И возможность сделать что-то больше, и в то же время можешь сам наглядно видеть и реальную обстановку, и результаты своей работы. Можешь регулярно бывать на заводах, в полях, общаться со многими людьми, чувствовать их настроение. А здесь, в Кремле, сидишь и видишь мир сквозь бумаги, которые кладут тебе на стол».
Соратники, даже самые надежные, старались отгородить генсека от других людей. Брежнев как-то с юмором заметил: «Меня окружают милые, симпатичные, очень преданные люди, медленно сжимающие кольцо…»
Впрочем, Брежнев нашел частичное противоядие. Он старался черпать сведения не из чтения бумаг, а из живых разговоров с людьми. «Беседы с людьми заменяли ему чтение книг, — замечал А. Бовин. — Вместо того чтобы читать какую-нибудь толстую книжку, посвященную, например, Польше, он беседовал с людьми и что-то узнавал». «Брежнев умел использовать людей, “как книги”», — замечал Александров-Агентов. «Никакие бумаги, — говорится в воспоминаниях Брежнева, — никакие телефонные звонки не заменят встреч с людьми… Всякого рода рапорты, идя по инстанциям снизу вверх, имеют свойство искажаться. Притом всегда в одну сторону — в сторону облегчения, сглаживания острых углов».