Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
В послании Брежневу Капица обращался уже не к доводам рассудка, а к чувствам. Вот текст этого короткого обращения: «Глубокоуважаемый Леонид Ильич! Я уже очень старый человек, и жизнь научила меня, что великодушные поступки никогда не забываются. Сберегите Сахарова. Да, у него-большие недостатки и трудный характер, но он великий ученый нашей страны. С уважением, П. Л. Капица».
Это послание было прочитано генсеком и, очевидно, произвело впечатление. Что неудивительно — Капица выразил мысль («великодушные поступки не забываются»), с которой, вероятно, вполне был согласен и сам Леонид Ильич. Требования Сахарова были удовлетворены, он прекратил голодовку.
«Пока я в этом кабинете, крови не будет». Самым заметным событием в истории движения отказников стало «большое самолетное дело». В июне 1970 года группа евреев-отказников попыталась угнать за границу самолет. Попытка не удалась, всех их арестовали у трапа самолета. Предводителем группы был Эдуард Кузнецов — диссидент, еще при Хрущеве осуждавшийся за чтение на площади вольнолюбивых стихов. На суде подсудимые вели себя довольно смело, некоторые заканчивали свои речи гордыми восклицаниями:
— В следующем году в Иерусалиме! Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука!
— Шалом-алейхем! Мир тебе, Земля Израиля!
Двоих подсудимых (Кузнецова и Марка Дымшица) приговорили к расстрелу, еще восемь человек — к лишению свободы. Этот приговор огласили 24 декабря 1970 года.
Однако вскоре после этого Брежневу позвонил президент США Ричард Никсон. Он попросил не портить американцам праздник и еще до Нового года отменить смертные приговоры. Брежнев обещал выполнить просьбу и распорядился об этом. Генсеку попытались возразить, что до Нового года никак не удастся уложиться в судебные сроки. Однако Леонид Ильич отмел все возражения.
В результате уже 30 декабря собрался Верховный суд России. И в последний день старого года судьи успели отменить смертные приговоры Дымшицу и Кузнецову. Американцы получили обещанный новогодний подарок… Парижская эмигрантская газета «Русская мысль» назвала это смягчение приговоров «лучшим подарком к Новому году».
Помилование «самолетчиков» вполне отражало общую линию Брежнева — не доводить борьбу до «крови». Писателю Константину Симонову генсек однажды сказал: «Пока я жив… — И сразу уточнил: — Пока я в этом кабинете, крови не будет».
«Хотели упрятать нынешнее руководство в подземелье». Брежневу приходилось бороться за свою «корону» вовсе не с открытой оппозицией — диссидентами, а с ближайшими соратниками. И здесь Леонид Ильич был сильнейшим игроком. «В этих политических шахматах, — замечал Г. Арбатов, — он был настоящим гроссмейстером». Обычно он побеждал не силой, а своей всегдашней мягкостью: уступал, уступал, и противник сам ломал себе шею. Правда, этот поединок генсека с «кремлевской оппозицией» чрезвычайно напоминал схватку с каким-то сказочным чудовищем, вроде Лернейской гидры: на месте отрубленной головы сразу отрастала новая, еще сильнее и опаснее прежней.
Первой оппозицией Леониду Ильичу стали те самые люди, которые поддержали его в октябре 1964 года. Уже очень скоро они перешли в число недовольных. Они не понимали, почему высшая власть ускользнула из их рук. П. Родионов вспоминал свою встречу с Николаем Игнатовым в 1965 году: «Беседа шла в комнате отдыха за чашкой чая. После обмена несколькими ничего не значащими фразами Игнатов совершенно неожиданно для меня принялся буквально поносить Брежнева. “Дураки мы, — говорил он в нервной запальчивости, — привели эту хитренькую Лису Патрикеевну к власти. Ты посмотри, как он расставляет кадры!.. Тех, кто поумнее и посильнее, держит на расстоянии. Вот и жди от него чего-либо путного”». Под теми, кто «поумнее и посильнее», говоривший имел в виду, конечно, и самого себя.
Из недовольных возникла группа — «молодежь», или «младотурки», как их тогда называли. Возглавлял их самый молодой член Политбюро Александр Шелепин. Кроме личных, с Брежневым его разделяли и политические разногласия. Шелепин предлагал восстановить дружбу с Китаем, который как раз переживал самый разгар «культурной революции». Для этого, в частности, требовалось вернуть «доброе имя» Сталину. Эта идея и стала знаменем Шелепина в глазах общества. «Дискуссии были жаркие», — писал А. Александров-Агентов. В. Семичастный вспоминал: «Брежнев частенько говорил с раздражением Шелепину: “У вас по всем вопросам отличные от моего мнения”».
Шелепин считался «сильной личностью». Когда он возглавлял Лубянку, чекисты уважительно окрестили его Железным Шуриком. «Этот молодой человек может принести слишком много хлопот», — говорил о нем Микоян. Брежнев, наоборот, тогда казался временной, слабой, случайной фигурой. Говорили, что вскоре его заменит более сильный деятель.