Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
«Ребята, ну кто же поверит, что я Гегеля читал? — засмеялся генсек, прочитав эту речь. — Вычеркивайте!»
В одной беседе Брежнев сослался на Шопенгауэра, но тут же простодушно признался: «Из Шопенгауэра я прочел только первую половину первой страницы; но на ней-то первою строкою и стоит это: «Мир есть мое представление».
«Он не стеснялся признаться, что чего-то не знает или не понимает, — замечал Бовин. — И это производило хорошее впечатление… Умел слушать». Например, в начале 60-х годов Брежнев признавался: «Никогда я с этой чертовой внешней политикой дела не имел и совсем в ней не разбираюсь. А теперь вот выбрали президентом, и приходится заграничными делами заниматься».
Послу в Вашингтоне Добрынину он говорил, когда тот просил генсека дать «указания на будущее»: «Какие тебе еще указания, ты лучше меня знаешь, как вести дела с американцами. Главное, чтобы был мир».
Когда Федор Бурлацкий стал читать Брежневу длинный доклад по части теории, тот «с подкупающей искренностью» сказал: «Мне трудно все это уловить. В общем-то, говоря откровенно, я не по этой части. Моя сильная сторона — это организация и психология».
Впрочем, он умел схватить и «суть вопроса», оценить массу непонятных сведений. Ю. Королев вспоминал, как обсуждались проекты законов в Верховном Совете: «Часто, без особого внимания выслушав наши речи… он комментировал их так, по-чапаевски: “Все, что вы тут наговорили, чепуха, юристы умеют запутать любое дело. Вы скажите мне, сколько этот закон будет стоить, вот тогда и решим, принимать его или обойдемся”».
А при первой встрече Брежнева и Бовина в октябре 1964 года между ними состоялся весьма характерный разговор. Ознакомившись с каким-то подготовленным в аппарате текстом, Леонид Ильич спросил:
— Вот ты можешь объяснить мне, что такое конфронтация?
Его собеседник слегка опешил, но отвечал:
— Конечно, могу.
— А ты можешь объяснить мне, что такое боровая дичь?
— Да так, догадываюсь. Но не очень, — признался Бовин.
— Давай договоримся так, — предложил Брежнев, — ты мне будешь рассказывать про конфронтацию, ая тебе — про боровую дичь.
«Вот с этого и началась моя работа с Л. И.», — вспоминал Бовин.
«Представьте себе, что вы члены Политбюро…» А. Бовин так характеризовал Брежнева в годы своей работы с ним (1964–1972): «Брежнев был нормальным мужиком: доступным, простым и абсолютно вменяемым. С ним можно было спорить, орать до хрипоты и доказывать свою правоту…»
Нередко сам генсек просил поспорить: «Представьте себе, что вы члены Политбюро, спорьте, а я послушаю».
Иногда споры в Завидове длились долго, генсек оставлял спорщиков, а вернувшись, весело спрашивал: «Ну что, договорились?»
«Не стеснялся спрашивать совета и прилюдно, — писал помощник генсека А. Алексавдров-Агентов. — Бывало даже так: идут переговоры с иностранной делегацией, причем в ее составе есть люди, понимающие по-русски, а Брежнев, высказав какое-либо соображение, поворачивается ко мне, сидящему рядом, и громко спрашивает: “Я правильно сказал?”». Как-то раз помощник показал Брежневу цитату из какого-то журнала, которая ему очень понравилась: «Нервный человек не тот, кто кричит на подчиненного, — это просто хам. Нервный человек тот, кто кричит на своего начальника». Прочитав это, Леонид Ильич расхохотался и заметил: «Теперь я понял, почему ты на меня кричишь».
У помощника генсека сохранилась записка 1975 года, в которой рукой Брежнева написано: «Ты мой честный критик, я отвечаю тебе за это своими чувствами».
Но, конечно, Брежнев не любил, когда подобные споры вспыхивали на виду у множества людей — ведь это умаляло его власть. Как-то раз он мягко одернул министра сельского хозяйства В. Мацкевича: «Ты, Володя, при людях мне не возражай, я Генеральный секретарь, в этом кабинете Сталин сидел. Зайди позже, когда один буду, и скажи, что считаешь нужным».
«Обстановка была жизнерадостной, — вспоминал Бовин, — подчас веселой в чисто человеческом плане. Он не отталкивал от себя людей, которые гораздо больше знали, чем он… Вокруг него не было неравных. Мы все были одинаковы…» «Обычно наши посиделки проходили в Завидове. За стаканом чая. Чепуха все это, будто бы Брежнев без бутылки не садился за стол. Вечером за ужином он мог пропустить рюмку-другую, но за работой — никогда». Об этих посиделках в Завидове рассказывали такую историю. Как-то раз в самый разгар ожесточенного спора вокруг текста речи подъехал генсек. Зашел в комнату, отпустил какое-то замечание. И один из спорщиков, не разобравшись, сгоряча бросил ему: «А ты, дурак, молчи! Ты-то чего встреваешь?»