Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

4 день журавля, Суард

Орис бие Морелле, мастер Шорох

Орис проснулся от тишины. Прислушался, пытаясь привычно поймать отзвуки кухонной стряпни, детские голоса, топот – но услышал лишь скрип древоточца, шорох дождя и далекий бой Кукольных часов. Без отца дом словно вымер. Даже обязательные разминка на полчаса, обливание ледяной водой из колодца и страница из Катренов Двуединства не смогли отогнать ощущение пустоты и ненужности.

Мама тоже мало походила на себя, обычную. Нет, она не плакала, не одевалась в траур – лишь вплела алую ленту в косу. Но она не пела, подкидывая блинчики на чугунной сковороде, и улыбалась сыну слишком ласково и грустно.

– Думаешь, он жив? – решился спросить Орис и тут же понял, что зря.

– Все в воле Двуединых. – Фаина пожала плечами. – Он долго был с нами, много дольше, чем мы могли бы мечтать, и ушел счастливым. Чаю?

– Да.

Спины коснулся лед: чужой взгляд. Орис обернулся к двери, нож сам собой скользнул в руку. Проем был пуст, освещенный фонарными жуками коридор – тоже. На миг показалось, что шевельнулись тени по углам, зашелестели страницы Хроник, и сейчас отец по обыкновению прочитает мудрое и малопонятное изречение… Но вместо этого раздался стук дверного молотка.

Орис вскочил, едва не расплескав чай, бросился к двери – словно в самом деле на пороге мог оказаться отец. Лишь в прихожей он заставил себя перейти на шаг, успокоить дыхание: негоже мастеру теней вести себя, как брошенному ребенку.

На крыльце топтался мальчишка в промокшей насквозь куртке.

– Светлого дня. – Хомяк поклонился.

– Светлого.

Орис отступил и пропустил мальчишку в дом. Тот вошел, закрыл дверь, миг помялся: с его волос капало, ботинки хлюпали и оставляли на вымытом до блеска плиточном полу бурые лужи.

– Вас ждут в конторе, мастер Шорох, – сказал он, не поднимая глаз, куда-то в сторону.

Выглядел мальчишка плохо. Всегда румяные пухлые щеки побледнели, проступили скулы, плечи напряглись, словно он каждый миг ожидал удара.

– Рассказывай, – приказал Орис. – С того момента, как новый Мастер вас забрал.

Мальчишка дернулся, поднял на него расширенные глаза, схватился обеими руками за рот. Пальцы его мелко дрожали.

– Умна отрешения, Хомяк, – ровно и тихо велел Орис.

Руки подмастерья расслабились, опустились. Глаза закрылись. Две ноты «умм-на-сонн» завибрировали в горле. Сопротивляться приказу своего мастера он не мог – даже если новый Мастер Ткач приказал молчать.

Орису невольно вспомнилось, как его самого учил отец. Его и Стрижа.

Темно. Холодно. Ссадины и ушибы горят, подвернутая нога при каждом шаге простреливает до самой макушки. Тихий голос Мастера:

– Направо. Сверху! Стой. Два шага назад. Вперед, быстро! Прыгай! Замри.