Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

«По своему составу финская армия неоднородна. Четвертая часть состоит из шюцкористов, преданных эксплуататорским классам лиц, имеющих неплохую военную подготовку; остальная часть финской армии состоит из резервистов — рабочих, крестьян и мелких служащих. Они в военном отношении слабо подготовлены, а с политической стороны представляют довольно опасную силу для финской буржуазии» (курсив мой. — А. Ч.). Среди резервистов растет большое недовольство, в частности их бесцельной задержкой на военной службе. Автор записки заключает, что в финской армии происходит разложение, финансовое положение в стране все более ухудшается[517].

Сопоставляя информацию, получаемую из разных ведомств, в Москве могли составить впечатление, что военная акция СССР против Финляндии приведет к резкому обострению ситуации в стране, взрыву недовольства широких кругов финского населения политикой правящих кругов и может вызвать усиление разногласий среди финских военных.

Москва имела и дипломатические контакты, прежде всего в Берлине и в Лондоне. В частности, 13 ноября во время беседы с германским послом Ф. Шуленбургом В. М. Молотов проинформировал посла о трудностях в ходе советско-финских переговоров. Он объяснил это происками Англии и заявил, что «наши требования минимальны, и мы от них ни на шаг не отступим и обеспечим их проведение в жизнь».

На вопрос посла, каким способом это будет сделано — только ли мирными средствами, — Молотов ответил: «Сейчас это трудно сказать, но от своих минимальных требований СССР не отступит»[518]. Как видно, Молотов явно намекал на возможность использования и немирных средств.

16 ноября И. М. Майский сообщал в Москву о беспокойстве английских правящих кругов в связи с советско-финскими переговорами. Советский посол в Лондоне информировал о своей беседе с известным британским общественным деятелем Бивербруком, в ходе которой последний заявил: «Какой-либо вооруженный конфликт между СССР и Финляндией явился бы для британского общественного мнения еще большим шоком, чем в свое время оказался даже советско-германский пакт о ненападении»[519].

Через несколько дней Майский снова докладывал о своей беседе с Батлером, который заявил: едва ли можно ожидать, что СССР нападет на Финляндию, так как советские руководители «слишком умны и не пойдут на такие грубые и опасные методы для достижения своих целей. Однако если бы СССР все-таки напал на Финляндию, Англия не стала бы воевать из-за этого с СССР»[520]. Майский встречался также с британским министром иностранных дел Галифаксом, разговор в значительной части касался и советско-финских переговоров. По словам министра, он не один раз указывал финскому посланнику в Лондоне на необходимость для Финляндии не быть «неразумной» в переговорах с СССР. Одновременно Галифакс настойчиво выражал надежду, что советско-финский конфликт будет разрешен добрососедски[521].