Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Слева слышится ритмичный стук машины, свист травимого пара и прерывистый, с ровными длинными интервалами, плеск выплевываемой холодильником воды:
– Клюнь… хлюп… хлюп… хлюп….
Это «Колдунчик» выходит на работу.
Когда он проходит мимо стоящего на молу начальства, то обдает его теплом и запахом каменноугольного дыма, выпирающего колбасой, во всю ширину низкой, дымовой трубы. Его команда стоит на палубе во фронте, лицом к генералу. Паша, рядом с рулевым у штурвала, свистит в свисток и поднимает руку к потрескавшемуся козырьку засаленной фуражки. Генерал молча отвечает тем же жестом, и нос его снова морщится, на этот раз не только от вида «Колдунчика», но и от сернистого запаха каменноугольного дыма. «Колдунчик» проползает мимо и показывает свою низкую, подрагивающую от работы винта корму, за которой стелется пенистая дорожка. Выйдя из гавани, он описывает огромную циркуляцию и медленно скрывается за северным молом.
Генерал, сопровождаемый той же свитой, поворачивает обратно и идет домой, пить кофе. Накатов и Крумин доводят его до выхода на аллею. Там им попадается навстречу идущий в гавань командир яхты «Марево» капитан 2-го ранга Трухачев. У него – заспанный вид: видно, накануне долго играл в карты и хорошо поужинал. Прокуренные усы нависли как у Ницше, брови сердито насуплены над небольшими серыми умными глазами с припухшими веками; на мясистом носу – узор синеватых жилок. Он подходит к генералу и, поздоровавшись, спрашивает хриповатым басом:
– Когда, ваше превосходительство, ожидается прибытие Государя в гавань?
– Смотр назначен в девять. В восемь сорок Его Величество будет в гавани. Флаг-капитан приказал быть на месте г. г. офицерам в половине девятого.
– Есть, – отвечает Трухачев таким тоном, точно он за что-то сильно обижен на генерала, и, откозыряв ему, идет, медленно и сутулясь, к себе на «Марево». По пути его догоняет Накатов и они идут вместе, до поворота к «холодному дому».
– Что же вы не пришли вчера ко мне, в Монплезир? – говорит ему Трухачев. – А у нас составился славный бриджишко.
– Да никак не мог, Петр Львович; не с кем было подсмениться. Рассчитывал на Михаила Нилыча, а он приехал из Питера с последним поездом.
– Жаль, жаль, – бурчит в усы Трухачев, – ну, в следующий раз, когда будете свободны, милости прошу, заглядывайте. Жена тоже вас всегда рада видеть.
Накатов благодарит, и они расходятся.
Глава третья, в которой появляется ряд исторических фигур и читатель вспоминает поговорку – «что имеем, не храним, потерявши плачем»
К половине девятого на западном молу у трапа, ведущего к воде, где стоит уже в полной готовности и во всем своем блеске царский катер «Бунчук», толпятся офицеры императорских яхт и морской охраны, во главе с командиром «Александрии» капитаном 1-го ранга Фалком, высоким худым офицером, с нерусским, строгим лицом. С ним разговаривает командир «Работника», капитан 2-го ранга Боссе, полная, по внешности, противоположность Фалку, типичный русак, похожий на купчика, с заметным уже брюшком, с добродушным, мясистым лицом. Безукоризненной выглажки белый китель сидит на нем мешочком; на его белизне почти теряется маленький беленький крестик, и лишь отчетливо выделяется черно-желтая ленточка, на которой он подвешен. Несколько поодаль Трухачев держит за пуговицу ревизора «Александрии» старшего лейтенанта барона Бугсгевдена, с красным породистым лицом, и что-то говорит ему отрывистым рыком. Инженер-механик Гаврилов по прозвищу «Бодрый» уныло и нудно, медленно-медленно выцеживая слова, что-то рассказывает доктору Григоровичу, у которого такое выражение лица, точно «Бодрый» читает ему скучнейшую лекцию. Маленький, живой лейтенант Анжу, прозванный герцогом Анжуйским – командир «Дозорного», рассказывает в группе офицеров очередной анекдот, извлеченный из своего неисчерпаемого запаса морских и исторических анекдотов:
– И вот Государь подходит к закусочному столу. А на старой «Александрии» кают-компания была еще меньше по размерам, нежели на этой. Позади Государя теснится свита. Подойдя к столу и увидев на нем копченого сига, Александр III говорит: «Наверное, сейчас, какой-нибудь дурак скажет – sic transit gloria mundi». Только успел он произнести эту фразу, как какой-то свитский генерал, не слышавший, что сказал Государь, так как был занят протискиванием к столу, к тому же туговатый на ухо, узрел сига, и, ко всеобщему удовольствию, изрек: «А-а, sic transit gloria mundi…»