Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
– Ну, что ж, полезем осматривать пристань? Пожалуй, время? – говорит Накатов. – Ключи у вас?
– Так точно. Идемте, ваше благородие, уже пора.
Они спускаются по ступенькам маленького трапа к самой воде. В деревянной облицовке мола, с внутренней стороны, есть маленькая, едва заметная дверца, запертая огромным висячим замком. Крумин вынимает из необъятного кармана своего бушлата большой ключ, отпирает замок и толкает дверцу, которая как бы нехотя открывается, жалобно скрипнув на ржавых петлях. Из полутьмы открывшегося отверстия обдает Накатова сыростью. Сильно нагнувшись, лейтенант и за ним боцман пролезают вовнутрь. Став на первой же поперечной балке, лейтенант пережидает некоторое время, чтобы глаза попривыкли к полутьме, царящей под настилом мола. Если бы не щели между досками боковых обивок, сквозь которые проникает дневной свет, там царила бы кромешная тьма, и осмотр пришлось бы делать с фонарями.
Глаза скоро привыкают к темноте, и Накатов с Круминым трогаются в обход.
Под ногами огромные глыбы гранита, наваленные в беспорядке в воду. Над головой, по всем направлениям, – толстенные балки, поддерживающие настил мола; балки то перекрещиваются по диагонали, то тянутся вдоль, то поперек, то стоят вертикально. Между глыбами гранита журчит вода от набегающей снаружи волны, проливающейся с тихим звоном сквозь широкие щели обшивки. Пахнет морской водой, мокрым деревом и чем-то затхлым. Лейтенант и боцман осторожно пробираются вперед, почасту останавливаются и внимательно осматриваются по сторонам. На ходу приходится больше смотреть под ноги, нежели вверх и по сторонам, ибо очень легко оступиться и, сорвавшись с продольной балки, полететь на гранитные глыбы, а с этих – в воду. Надо смотреть непрестанно и вперед, ибо о выросшую на пути, внезапно, поперечную или диагональную балку можно легко расшибить лоб. Часто, когда лейтенант, согнувшись в три погибели, пролезает под балкой, его лицо опутывается густой сеткой паутины от подвернувшегося по пути паучьего гнезда. Паутина плотно прилипает к вспотевшему лицу, и лейтенант, чертыхаясь, подолгу отдирает, остановившись, прилипшие паутинки, щекочущие его разгоряченные щеки и лоб.
Медленно движется обход. Проходит не менее получаса, прежде чем офицер и боцман достигают до поворота на 90 градусов вправо, на восток, ибо пристань выстроена глаголем. Вдоль этого мола, с внутренней стороны, стоит императорская яхта «Александрия». Здесь гранитные глыбы еще крупнее, чем в первой части; в свежую погоду в наружную обшивку гулко бьет волна, эхом отдается во все углы, и сквозь щели потоками льется зеленовато-мутная водичка Маркизовой лужи.
Когда осматривающие проходят то место, против которого стоит яхта «Александрия», там тьма еще более сгущается, ибо свет проникает сквозь щели лишь наружной, мористой стороны мола. Пробираясь вдоль стенки, Накатов заглядывает в щель: прямо против него, упираясь в мягкие кранцы, – огромное колесо яхты, прикрытое кожухом, на котором тускло поблескивает в полумраке звезда Андрея Первозванного; на рельефе внутреннего белого ободка звезды голубой краской выведен девиз ордена – «За веру и верность».
За «Александрией» вновь значительно светлеет, и Накатов с Круминым быстро проходят остающийся кусочек мола. В этой части они больше смотрят себе под ноги, нежели по сторонам, ибо Государь туда не доезжает, а в этот день, вообще, северный мол не представляет большого интереса, ибо Государь сядет в катер на западном. Дойдя до конца мола, Накатов и боцман начинают обход в обратном направлении, придерживаясь другой стороны. Обход длится часа полтора.
Когда они вылезают из-под мола и, заперев дверцу, поднимаются наверх, Накатов, жмурясь от яркого солнца, поднявшегося высоко за то время, пока он был в преисподней, видит шагающую в гавань маленькую фигурку генерала Аренса. Накатов идет к нему навстречу и, встретив его у головы мола, подходит к нему с рапортом. Он докладывает о произведенном осмотре под молами и о том, что по Петергофской военной гавани особых происшествий не случалось. Приняв рапорт, генерал жмет руку дежурного офицера и, сопровождаемый им и Круминым, начинает обход гавани.
Там уже все в движении. На императорских яхтах и судах охраны – утренняя приборка в полном разгаре. Ритмически постукивая, работают помпы, поливая палубы; в тихом утреннем воздухе слышно, как шуршат скребки и звонко бежит через шпигаты забортная вода. Доносятся сердитые окрики боцманов…
Рядом с «Маревом» стоит царский паровой катер «Бунчук». На его медную трубу уже больно смотреть, до такого блеска она надраена. Его команда – это гиганты, каких едва ли было много даже в гвардии Фридриха Великого. Да оно и немудрено; Гвардейский экипаж пополнялся самыми высокими людьми России. Когда в Петербург прибывали новобранцы, отобранные воинскими начальниками со всей необъятной России для гвардии, право первого отбора принадлежало Гвардейскому экипажу.