Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
– Это же никак невозможно, ваше благородие! Весь погреб сухой провизии бочонками завалили! Ни до чего приступа нет!
Таким нагруженным приходит «Гиляк» в родные воды.
Вопрос с крейсером «Богатырь» решается просто: бочонки путешествуют на борту «Гиляка» до первой встречи обоих кораблей, когда перевозятся на шлюпках с борта на борт, без помехи и затруднений. Совсем иначе обстоит дело с бочонками и ящиками, предназначенными для береговых адресатов, ибо их надо свозить на берег. В Кронштадте – дело гиблое: зацапает таможня обязательно, и – плати пошлину. В Петербурге, если доведется зайти туда «Гиляку», – и того труднее.
И вот счастливый случай приводит «Гиляка» в Петергоф.
Более удобного места для своза контрабанды не найти на всем побережье Балтики и Финского залива! Правда, и там немало зеленых околышей, в особенности, во время пребывания в Петергофе царя и его семьи, но эти околыши ничего общего с таможней не имеют. Это – чины дворцовой охраны, неизменно появляющееся там, где имеет пребывать Государь. Они появляются одновременно с целой армией особой категории людей, носящих у обывателей Петергофа и Царского Села название «ботаников».
Да не подумает читатель, что люди эти действительно имеют какое-то отношение к почтенной науке, именуемой ботаникой. Ботаники в кавычках – это шпики дворцовой охраны, гуляющие по паркам Петергофа, Царского Села и прочих хороших и поэтических мест, посещаемых Государем и его семьей.
Когда Государь отправляется на летний отдых в Финляндские шхеры, то предварительно в избранное им место отправляется добрый отряд зеленых околышей и «ботаников». Околыши берут с собой стаю чудесно выдрессированных полицейских собак; это обычно чистокровные доберман-пинчеры, с короткой, блестящей, черной шерстью, с желтыми подпалинами, стройные, сильные и мускулистые. Каждого из них, когда охрана приходит в гавань садиться на пароход, ведет на цепочке его хозяин, одного которого он и признает, и не к каждому из них безопасно приблизиться.
«Ботаники» идут налегке и берут с собой лишь зонтики и калоши.
И вот, задолго еще до прибытия императорской яхты «Штандарт» в какое-нибудь Бьёрке, по его лескам и рощицам уже гуляют эти таинственные люди, с неизменным зонтиком под мышкой, глубокомысленно рассматривая каждый кустик, травку или деревцо, откуда и их прозвище – «ботаники». Весьма возможно, что длительное созерцание различных представителей растительного царства России способствует тому, что они, если и не знают латинского названия черемухи, то хорошо знают, когда она цветет, точно так же, как безошибочно вам скажут, в какие периоды липа пущает особенно сильный дух. Так что, как видите, название их ботаниками не вовсе лишено известного основания.
Зато до хереса и портвейна неоплаченных установленной российскими законами пошлиной, ни им, ни петергофским зеленым околышам нет равно никакого дела. Этим совершенно неинтересно, несмотря на зеленый цвет их фуражек, что это там за бочонки грузятся на подводу, подъехавшую к голове мола Петергофской военной гавани. Они знают твердо, что в этих бочонках не может быть динамита специального назначения, и этого для них совершенно достаточно.
Глава вторая, в которой читатель вместе с героем этого рассказа, проделывает занимательное путешествие под молами и по молам Петергофской военной гавани
На посыпанной мелким песочком, пустынной в этот час аллее, ведущей в гавань, показывается фигура Крумина.
Крумин – боцман Гвардейского экипажа сверхсрочной службы, с несколькими золотыми и серебряными углами на рукаве бушлата, гигант совершенно невероятного роста. Он – правая рука заведующего загородными судами и Петергофской военной гаванью, генерал-майора флота Аренса – маленького, худенького, очень живого и еще не старого, с вечно красным, обожженным пороховым взрывом лицом, с солдатским Георгием в петлице, полученным им от Скобелева еще в бытность гардемарином, под стенами Геок-Тепе, которые он взрывал перед штурмом в подрывной партии моряков Каспийского Экипажа.
Увидев Крумина, Накатов идет к нему навстречу.
– Здравствуйте, Крумин, – приветствует боцмана, подходя к нему, лейтенант.
– Здравия желаю, ваше благородие, – медленно, с достоинством отвечает боцман, подняв огромную руку к козырю фуражки.