Чернобог (СИ)

Он пролистнул видео и включил другое, оказавшееся рекламой костюмов для колдовских полётов. На нём Саша и Давид снялись вместе, уже с кольцами на пальцах, видимо, спустя несколько лет после того боя.

— Стормхолдер Инферно и Стормхолдер Инферно Ледис — выбор чемпионов для него и для неё, — провозгласил приятный голос, пока двое колдунов на камеру изобразили страстный поцелуй.

— Первый женский костюм для сторминга, — сказал Илья. — Был создан специально для Саши и с учётом анатомических особенностей девушек. Достижение похлеще победы на ВКИ, как считаешь?

— У неё же тут совсем другой взгляд, — поделилась Светка, восхищаясь прекрасной парой. — Она выглядит такой счастливой, наполненной и лёгкой. А теперь у неё в глазах… Как бы это сказать, пустота. Пустота и боль.

— Верно говоришь. В её жизни было много боли, — отозвался Илья, помрачнев. — Она потеряла мать, брата, жениха, и всё это сделал её отец, убивший и моих родителей. Потом её муж погиб. Не спрашивай, как, это всё их бизнес. Саша осталась с двумя маленькими сыновьями. И вскоре забросила спорт. Я её понимаю, сам, когда остался со Славой на руках, практически прекратил заниматься стрельбой. Помнишь, Светоч, я рассказал тебе легенду о девушке-медведице, обезумевшей от горя? Вот. Бывает, в Сашиных глазах я читаю ту же боль, какую видел в глазах раненой медведицы, убившей мою Ную. Я помню, что сам был ослеплён горем от потери родных и жаждой мести. Но, увидев отчаявшегося и охваченного болью зверя, испытал облегчение, отправив его душу к Куль-Отыру. Я освободил ту медведицу от страданий. Саша такая же точно медведица. Но кардинальная разница в том, что она не отчаивается. В ней слишком много воли к победе и слишком много желания жить. Невзирая на трудности. Возможно, за это я так её люблю, и за то же — ненавижу. Тебе стоит это знать, так как завтра ты выступишь фактически перед ней. Думаю, это поможет тебе настроиться и сказать нужные слова.

— Я видела её потерю на картах, — призналась Светка и сказала твёрдо: — Она очень сильная, если смогла не сломаться после такого. Но её боль не даёт ей прав на чужую землю. И завтра я заявлю об этом во всеуслышание.

— Правильно я сделал, что выбрал тебя в качестве докладчика, — оценил Илья. — Я буду рядом, Светоч. Ты помни об этом и ищи меня в зале, если вдруг оробеешь. Я тебя не бросаю, ты не думай. Да, я мог бы выступить и сам, но, поверь, молодая и красивая шаманка способна сделать это лучше. И мой тебе шаманский совет — распусти волосы.

— Распустить? — Светка коснулась своих тугих косиц. Она и не помнила, когда последний раз появлялась где-либо на людях с распущенными волосами.

— Конечно. У Саши всегда короткие стрижки, как у парня. А у тебя такое богатство. Уверен, одним этим ты сможешь её сразить, — заявил Илья и с тем оставил ученицу, дав много пищи для размышлений.

И пока Светка готовилась, время неумолимо летело. Прошуршала стрелками часов почти бессонная ночь, настало бесснежное люжанское утро.

Касаткина, хоть и плохо спала, чувствовала себя на редкость бодрой и здоровой. Она догадывалась, что волшебный напиток Ильи помимо вируса мог почистить ей организм в тотальном смысле — мало ли, что за всё время экспедиций там нацеплялось? Светка нарядилась и накрасилась, прокручивая в памяти заготовленную речь, с нею же вышла, приветливо улыбнулась коллегам в коридоре отеля. Репетируя про себя, грациозно проплыла в автобус. Илья и Памятов тут же превратились в Светкиных защитников. Касаткина подмечала, как Айвазов старается занять столичную часть делегации болтовнёй, чтобы те не досаждали ей. Как Миша на всех языках общается с делегатами других стран. Благодаря коллегам, Светка смогла забиться в укромный уголок автобуса и не растерять по дороге к зданию Академии Наук спокойную уверенность и доброе расположение духа.

Но уже в подготовленном для мероприятия старинном Институте Фретции начался цирк. Вместе со всеми Касаткина явилась пред очи организаторов, получила браслет и бейджик, а также пакет с водой и снеками. Вернулась к Айвазову и заставила того прыснуть смехом.

— Что такое? — шикнула на него Светка.

— У тебя на бейджике написано «Кветлана Сасаткина», — просветил доцент.

— Ой, мамочки! — ахнула Светка и удостоверилась, что это не шутка. Ей перепутали буквы имени.

— Ничего, я тоже Аязов в списках приглашённых, — махнул рукой Илья. — Их внимательность поражает. Но мы же не будем ругаться? Мы тут не для этого?

— Не будем, — согласилась Светка, повернула голову к ярким и дорогим портьерам и чуть не присела от неожиданности. В позолоченные двери люжанской Академии Наук вошёл не кто иной, как её родной отец, которого она не видела лет тринадцать без малого.

Светка побледнела, мигом прикрылась Айвазовым и потащила его ближе к портьерам. Теперь настала очередь Ильи непонимающе нахмуриться, но Светка кивнула на щуплую фигуру в круглых очках и сказала:

— Что он здесь делает?

— Кто? Симон Ирондель? — напрягся Айвазов. — Секретарь Фонда и один из членов комиссии. Вчера нас по городу возил.

— Ох… — понурилась Светка. — Да какой он Симон Ирондель?! Вот козёл.

— Светоч, не забывай, где находишься, — пожурил ученицу Айвазов. — Уважаемый человек…

— Козёл и есть, — вспыхнула в ответ она.

— Почему?

— Потому, что он всю жизнь был Семён Юрьевич Касаткин! Пока не бросил нас с мамой и не умотал… Сюда.