Чернобог (СИ)
- Автор: Gusarova
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Чернобог (СИ)». Краткое содержание книги:
«Только бы не разболеться, — Касаткина улеглась на сумку, чувствуя лбом приятную прохладу экокожи. — Только бы всех не подвести».
С какого перепуга Илья решил, что доклад на сессии Фонда Всемирного Наследия должна читать она, аспирант второго года обучения, а не кто-нибудь более опытный, хоть пусть тот же Памятов, Светка так и не поняла. Поняла лишь, что ей ни в коем случае нельзя накосячить. Светка выучила назубок и несколько раз отрепетировала перед Ильёй речь, она была готова ответить на любые вопросы комиссии и корреспондентов, заданные на любом языке — автопереводчик «Юничата» в помощь — перед поездкой сходила в салон красоты, где истратила половину стипендии, подобрала отличное платье и балетки. Она готовилась, как актриса к вручению премии «Дуглас».
И на тебе, простуда.
Глаза щипало, будто их обдало едким дымом костра. Светка прикрылась рукой, неловко перекатила больную голову по сумке, вспоминая неудобства и радости экспедиций. Вот бы сейчас вместо этой сессии улететь куда-нибудь, где тепло и дико, спать в палатке, считать звёзды ночью, засыпать под комариный писк и песни далёкого костра! В полудрёме ей сначала показалось, что она и правда слышит нежную клавишную музыку, а потом она поняла — нет, не показалось. В дальнем углу зала ожидания некто заиграл на пианино. Светка припомнила, что во Фретции в аэропортах установлены пианино для того, чтобы любой желающий мог скоротать время до вылета игрой на них. Касаткина прислушалась и подумала, что ей очень повезло: во-первых, качество исполнения было достойным, а во-вторых, песни, исполняемые неизвестным музыкантом, оказались родными и знакомыми с детства.
— Твоё имя давно стало другим, глаза навсегда потеряли свой свет. Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет. Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел. Но я хочу быть с тобой¹… — еле слышно постанывала Светка, понимая, что ей не хватит сил добрести к пианисту и встать в плотный круг слушателей. Оставалось только лежать калачиком и благодарить Небо за такой елей на скрюченное недомоганием сознание.
Айвазов с Памятовым сгинули, казалось, в тартарары. Пианист доиграл песню, но останавливаться не собирался, и, после апплодисментов публики, над фретцийским многолюдным аэропортом полетели ноты мелодичного, проникновенного фолка.
— Как ветры осенние подметали плаху. Солнце шло сторонкою, да время стороной. Хотел я жить и умирал, да сослепу, со страху, а потому, что я не знал, что ты со мной.²
Потому, что я не знал, что ты со мной…
Вспомнив слова песни, Светка отчего-то, сама не поняла отчего, сразу подумала о Тимуре. Он ведь пообещал как-нибудь сыграть ей на пианино. И вот — во Фретции, на чужбине, она лежала, простывшая, на лавочках в зале ожидания и слушала неизвестного земляка. А вдруг это Тим посылал ей весточку? Да где там.
«Точно заболела, — всхлипывая, решила Касаткина, когда дорожка горячей слезы от душевной песни потянулась по её скверно рдеющей щеке. — Расклеилась нафиг».
Аккорды брали прямиком за душу и раскрывали в ней неведомые грани. Словно пианист набирал на клавишах потайной код к двери в Светкином сердце, о существовании которой она и сама не догадывалась. Будто из глубины забытых, нет, даже не прожитых ею лет, тянулась мелодия, и слова ложились на неё идеально.
Касаткина плакала, вытирая слёзы шарфом и шевеля губами:
— Как ветры осенние чёрной птицей голосили. А ты откуда взялся, богатырь-снегирь? Я хотел бы жить, жить и умереть в отчизне, а если б не было такой земли, как Свирь…
— Ну ты и лежебока! — гаркнул над ухом внезапно появившийся Айвазов. — Давай, поднимайся, автобус пришёл! Светоч! Ау, — Илья склонился над ней и увидел её в раздрае. — Ну, ты чего?
— Так, — прошелестела Светка, — хорошо играет просто, — и заставила себя отодраться от скамейки. Зал ожидания поплыл перед глазами, и Касаткина догадалась, что температурит.
— Ну, давай, давай, — Илья подхватил оба чемодана, её и свой. — Шевелись. Миша им там зубы заговаривает. Ещё десманцы прилетели, уже сидят, и суркийцы. Идём, Светоч, в отеле поспишь.
Касаткина решила пока не говорить Илье, что больна, и собравшись с силами, побежала за ним через зал. Илья стремительно юркнул на траволатор вниз, чуть ли не расталкивая других путешественников, Светка мельком глянула туда, откуда лилась музыка — ей очень хотелось напоследок взглянуть на пианиста. Из толпы зевак едва была различима светлая макушка, но Светка узнала бы её из тысячи. Она на секунду остановилась у входа на траволатор, во все глаза глядя на отрешённого, увлечённого игрой Тимура Борзого — в простом тёмном свитере и джинсах, без доспеха и шлема. Без летающих духов-слуг и огромной кривой косы… Он показался Касаткиной ангелом, сотканным из света. А потом Илья прикрикнул на неё снизу:
— Светоч, живее!
И Светка, испугавшись уже того, что чернобоги встретятся, поспешила скрыться на нижнем этаже аэропорта.
«Значит, и он здесь, в Люжане. И ничего мне не сказал». — Касаткина упала в мягкое кресло туристического автобуса и застонала: тут тоже включили кондиционер, несмотря на февраль месяц! Что за дурацкая манера! Светка прикрылась курткой и вжалась в сиденье.
Илья подёргал её за плечо.
— Ты чего, ну? Обиделась на что-то?
— Дет… — заторможенно ответила Светка и с мучением воззрилась на доцента покрасневшими глазами. — Я… Бде плохо. Илья Карибович.
Айвазов, наконец, понял её состояние и тихо выругался. Тронул пальцами Светкин лоб и выругался второй раз.
— Простите, — выдавила, ёжась, Светка.
— Миша! — грянул Илья на весь автобус, напугав остальных учёных. — Попроси их вырубить кондей! Немедленно. — Он кивнул на Касаткину: — У неё жар.
— Простите… Простите бедя, — только и шептала Касаткина.
— Нашла время. — Илья положил прохладную ладонь ей на лоб, за что Светка исполнилась к нему благодарности, и встревоженно улыбнулся: — Ничего. Поспишь, полежишь денёк, пройдёт. Эх, Светоч, а я думал, мы сегодня вечером пойдём смотреть город.
— И идите, — героически дозволила ему Светка. — Дельзя обижать делегацию от Балясды деприсутствием.
— Шатал я их всех, — заявил Илья, но не слишком грозно. Сдвинул брови.
На вечер и завтрашний день организаторы запланировали экскурсионную программу. Конечно, Светка была бы счастлива на неё попасть. Музеи, старинные кварталы, холмы, базилики. Собор… Да и балясненской части делегации — четырём мастодонтам от столичных институтов, которых до того Светка знала только по именам на корешках учебников и не ближе — Айвазов пообещал представить Касаткину. Как поняла Светка, эти шишки набились ехать с ними чисто для веса — их мнение ценилось дорого, а слетать в Люжан нахаляву каждый из них оказался непрочь.
— Де бедяйте плады из-за бедя, — уговаривала она мрачного Айвазова. — Идите, погуляйте с диби. Я отлежусь, и всё будет хорошо. Как вы и сказали.
— Уверена, что я тебе не нужен? — Он подтянул на ней куртку.
— Ага.
Упав на чистую простынь в роскошном номере люжанского «Метелера», Светка, как ужасно себя ни чувствовала, мгновенно вырубилась. И снилась ей, как положено в лихорадочном состоянии, наилютейшая бредятина.