Аз есмь царь. История самозванства в России

Революция привнесла в Россию новую модерную политику, которая стала основной общественной жизни. Она ответила, таким образом, на проклятый вопрос русской интеллигенции, ибо политическая новизна передавалась через другую новизну: зачатки общественных классов действовали совместно для достижения экономических и политических целей. Как произошел этот переход от толпы, сплотившейся под знаменем ложного царя, к народу, который следовал программам, основанным на таких современных понятиях, как политическое представительство и народный суверенитет?

Уже с 1860‐х годов стали заметны новые институционные подходы, новое отношение к закону и собственности, но все это было еще вне политической деятельности как таковой. Участники этого процесса не могли или не хотели дать развитие росткам нового в политике. Деление общества на сословия, установленные правительством, которое юридически определяло их обязанности и привилегии, было стратификацией, типичной для старого режима и не принимавшей в расчет новые отношения, о которых говорилось выше. Сословия были неотделимы от самодержавия: сохранение царской власти зависело от их существования, и наоборот. Границы сословий находились в состоянии растущего противоречия с реальным положением многих людей, членов этих сословий. В этом смысле можно сказать, что в период между царствованием Екатерины II и 1905 годом социальная идентичность была выражена слабо.

Неудача дворянского выступления 1825 года существенным образом сказалась на дальнейшем формировании дворянства как класса. Сеймур Беккер считает, что накануне 1917 года дворянство было не более чем юридической фикцией, защищенной законами. В период революции 1905 года и последующих выборов в Думу, когда отчуждение земли стало реальной угрозой, дворянство проявило себя политической силой, принимая активное участие в дебатах о системе голосования и имущественном цензе, отстаивая монопольное право на многие преференции. Тогда, добавляет Беккер, дворяне-землевладельцы, несмотря на упрямую приверженность архаичным социальным формам, де-факто сформировали класс, который впрочем, не смог получить дальнейшего развития и роста в десятилетие конституционного эксперимента в России.