Обещания и Гранаты [ЛП]

— Мистер Андерсон, место 11B. — Она оглядывается вокруг, затем возвращает мне билет. — Скоро ли присоединятся остальные члены вашей группы?

— Моей группы?

Достав блокнот, она пролистывает небольшую стопку страниц, кивая, когда, по-видимому, находит нужную информацию.

— Да, у нас есть отдельная ложа, зарезервированная для мистера и миссис Андерсон, а соседняя ложа, номер двенадцать, забронирована для мистера и миссис Риччи и двух гостей.

Качая головой, я засовываю билет в карман костюма, обходя ее стороной.

— Я понятия не имею, придут они или нет. Вы можете убедиться, что нас с миссис Андерсон никто не побеспокоит?

Девчушка хмурится, ее румянец виден даже при тусклом освещении.

— Сэр, я должна сообщить вам, что откровенные действия в помещении строго запрещены, что влечет за собой штрафы в размере до тысячи долларов.

Нетерпеливо постукивая ногой, я лезу в штаны за бумажником и вытаскиваю пачку наличных из кармана.

— Считайте это авансовым платежом.

Я не жду, пока она примет их, сую ей в кулак и протискиваюсь мимо, перешагивая через бархатную штору, загораживающую лестницу. Ускоряя шаг, я пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце, готовясь к тому, что ее здесь нет.

Тем не менее, когда я отодвигаю занавес в нашу ложу, мое сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно может взорваться; ее силуэт освещен сценой внизу, когда она наклоняется вперед в своем кресле, перегнувшись через перила балкона. Я спускаюсь в ложу, тихо приближаюсь, моя рука тянется, чтобы схватить ее за плечо, когда она заговаривает.

— Не надо.

Это одно слово, достаточно длинное, чтобы пронзить мою грудь и орган, бьющийся только для нее. Она даже не оглядывается через плечо и не шевелит ни единым мускулом, ее тело настолько созвучно моему в этот момент, что, кажется, просто знает, когда я рядом.

Или, может быть, она знала, что я приду. Может быть, это то, чего она хотела все это время.

Моя рука падает на бок, эта знакомая гребаная боль пульсирует внизу живота.

— Елена, я…

— Если ты пришел сюда извиниться, можешь не утруждать себя.

Ее отношение немного застает меня врасплох, учитывая, что в последний раз, когда я видел ее, она выглядела такой же несчастной, как и я. Раздавленной, как будто откровение о моем прошлом имело какое-то значение для нашего будущего.

Опустошенной, как будто я предпочел секреты ей.

Занимая место рядом с ней, я вытягиваю ноги, упираясь ступнями в подножку балкона, и складываю руки на коленях. Если она молчит, возможно, у нее было время посидеть и поразмыслить над тем, что она узнала сегодня вечером, и решила двигаться дальше.

— Я пришел не извиняться, — тихо говорю я, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. — Хотя мне очень жаль. На самом деле я пришел убедиться, что с тобой все в порядке.

Некоторое время она ничего не говорит, молча наблюдая, как рабочие сцены начинают устанавливать реквизит, перебегая с одного конца сцены на другой, этакие наперегонки со временем, чтобы успеть к шоу.