Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Пока Анжуец вынужденно бездействовал, Михаил VIII Палеолог развил бурную активность. В Западной Европе император Михаил VIII связался к концу 1273 г. через генуэзцев с могущественным королем Альфонсо X Кастильским (1252—1284), претендовавшим на сан императора Западной империи, и щедро финансировал гибеллинов в Италии, активно досаждавших Карлу Анжуйскому. Сицилийским монархом был недоволен и папа Григорий X, полагавший, что тот виновен в осложнении отношений с Генуей. Однако понтифик не хотел открытого разрыва отношений с Карлом, надеясь использовать того в будущем Крестовом походе. Отношения между папой и сицилийцем еще более охладились после смерти знаменитого богослова Фомы Аквинского (1225—1274), одного из главных идеологов готовящегося Лионского собора, которого, по слухам, отравили агенты Карла Анжуйского[446].

Долгожданный Собор был открыт папой 7 мая 1274 г., и на него он пригласил 13 королей, хотя почти все они под благовидными предлогами отклонили приглашение апостолика. Тем не менее Григорий X как ни в чем не бывало начал обсуждение вопросов повестки Собора. В первую очередь он попытался решить вопрос о новом Крестовом походе против мамелюков, и прибывшее по его приглашению татарское посольство должно было возбудить дух победы у христианских государей Запада. Папа даже сделал все для того, чтобы послытатары, пожелавшие этого, приняли Таинство Крещения в дни проведения Собора[447].

Но, увы, это ничего не дало. Для честолюбия западных государей Палестина и Сирия утратили всякое значение. В кулуарах Собора рассказывали анекдот, исходящий от Альфонсо X Кастильского. «Папа, – сказал он, – назначил меня государем Сирии и Египта. Я не хочу быть неблагодарным и, в свою очередь, провозглашаю святого отца халифом Багдадским». А посол Французского короля откровенно назвал это «пустой затеей»[448].

Итак, вопрос о Крестовом походе провалился. Зато были приняты некоторые новеллы по процедуре избрания Римского папы при вакантной или вдовствующей кафедре. Затем папа пролоббировал признание Рудольфа Габсбургского (1273—1291) императором Западной империи и издал несколько актов, запрещающих войну в Европе между христианскими государями – вот это действительно была безнадежная затея. Теперь оставался главный вопрос – об унии с Восточной церковью.

Поскольку у мыса Малея один из кораблей греческого посольства затонул, прибывшая делегация из Константинополя была представлена не так пышно, как того хотелось Византийскому императору. Однако папу ждало радостное событие: послы императора привезли послание, в котором от имени императора, 50 митрополитов и более 500 епископов Восточной церкви признавалось первенство Римского епископа, как преемника апостола Петра[449].