Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Но вот, наконец, и Либава. Кончился длинный путь. В далеких и таких приятных воспоминаниях остались и теплый Крит, и крутая гора Малакса, и пыльное шоссе в Канею, и мимолетная жена в маленькой турецкой деревушке – Тузле. Либаву он не помнит совершенно, покинув ее шесть лет тому назад глупым неуклюжим щенком с мутными глазами. А ведь шесть лет, это – пол собачьей жизни!
Улицы старой Либавы также узки и извилисты, как в Канее, но там не было этого чудовища трамвая, который занимает по ширине чуть ли не пол-улицы, и когда катится, то гремит так, как не гремят десять тысяч ослов, груженых оливками. А какая масса здесь дядей, так же одетых, как и подшкипер Рулик, с которым он идет по Песочной улице! И Рулик через каждые десять шагов останавливается, здоровается за руку со встречным дядей и подолгу о чем-то с ним беседует. Все было бы хорошо, если бы не эти противные трамваи.
Вот снова, с грохотом и звоном, мчится это чудовище. Джек пугливо жмется к ногам Рулика. Но что это? He Чиф ли это сидит там, внутри? Ну, конечно же, Чиф! Джек сразу же перестает бояться грохочущего чудовища, и с громким и радостным лаем кидается вдогонку.
Откуда было знать бедной собаке, не умеющей читать, что внутри этого гремящего и звенящего вагона вывешены плакаты, на которых четко написано крупными красными буквами:
Жизнеопасно
Lebensgefahrlich
dzihvibu draudochi
вскакивать и выскакивать на ходу трамвая.
Вот увидел его из окна и Чиф, и высунувшись, что-то кричит ему. Сквозь грохот мчащегося вагона он не слышит, что кричит ему Чиф. До слуха доносится лишь его имя, и он наддает ходу. А вот и передняя площадка. Ах, черт возьми, как быстро мчится этот противный трамвай! Джек летит стрелой… Вот он поравнялся с передней площадкой… Еще одно усилие, и он вскочит на ступеньку. От страшного напряжения и быстрого бега глаза его туманятся слезой, красный язык сильно высунулся и болтается на бегу из стороны в сторону. Ну, раз, два, и…
Ах, Джекуля, Джекуля, ведь ясно же сказано – dzihvibu draudochi…
Когда Джека перенесли в ближайшую лавку, Чиф поскакал искать ветеринара.
Диагноз ветеринара, курчавого горбоносого брюнета, был – перелом тазовых костей и сильные ушибы всего тела. При хорошем уходе и лечении останется жив.
– А есть ли в Либаве собачья лечебница? – спросил Чиф.
– Ну, вы знаете, до такого прогресса мы еще не дошли, – ответил брюнет, ловко пряча в жилетный карман полученную ассигнацию.
Чиф поспешил вернуться на корабль, оставив Джека с Руликом в той же лавке, куда его перенесли с места происшествия. На корабельном совете было решено отправить Джека с первым же срочным поездом в Петербург, командировав туда же и Рулика, в качестве сопроводителя.
Джек вернулся на «Хивинец» через два месяца, калекой. Он с трудом ходил и целыми днями лежал, положив морду на вытянутые передние лапы, и умными грустными глазами провожая входящих и выходящих из кают-компании своих друзей. В хорошую погоду он плелся на верхнюю палубу и часами лежал на шканцах, грея на солнце поломанные собачьи кости.
Вскоре я покинул «Хивинца».
Прошел год. В один из душных дней петербургского лета я ехал по Николаевскому мосту на Васильевский остров и, взглянув на Неву, увидел вдруг знакомый силуэт стоявшего на якоре ниже моста военного корабля. Это был «Хивинец». Я приказал извозчику ехать на пристань Финляндского пароходства; там отпустил его, и, наняв ялик, поехал на «Хивинец». Я уже не нашел на нем большинства из своих соплавателей по Средиземному морю и стоянке на Крите. Не нашел на нем и Джека.
– А где Джекуля? – спросил я.
– Джек с месяц тому назад приказал вам долго жить, – ответил чей-то равнодушный голос. Он принадлежал одному из назначенных незадолго до того на «Хивинец» офицеров. Он не плавал с нами в критских водах.
Контрабандисты
Эх, старина, старина! Что за радость, что за раздолье падет на сердце, когда услышишь про то, что давно, давно, и года и месяца нет, делалось на свете!