На краю одиночества [litres]

– Она – часть тебя. А себе противостоять – занятие преглупое. Закрой глаза.

И Глеб послушно закрывает.

– Попробуй позвать ее, ощутить. Не бойся, я рядом. Я не позволю тебя обидеть. Никому не позволю вас обидеть.

Этот голос еще звучал в ушах, когда Глеб открыл глаза.

Ночь.

Все еще ночь. И небо стеклянное. Луна на своем месте. Конь… он ушел не так и далеко, с десяток шагов сделал. Хорошо. И времени не должно бы пройти много. Пластина на месте, лежит, поблескивает, дразнит. Но Глеб переступил через нее.

Аккуратно стиснул пальцы. Прислушался.

Земляной… не отозвался.

А Даниловский? С ним все хорошо? Он сильный мастер, да и защита стоит хорошая. Даже если весь город придет к дому, защита выдержит, пока кто-нибудь не откроет калитку.

Глеб сглотнул слюну, которая показалась соленой от крови.

Кровь – это плохо.

Кровь – это очень плохо. Если кто-то… по следу, по крови… Глеб обернулся и щелкнул пальцами. Тьма послушно вычистила следы. А вот одежду придется сжечь. И с носом что-то сделать. Хорош герой.

Он создал полог тьмы.

Раньше получалось с трудом: слишком плотного контроля он требовал, а теперь стоило захотеть, и тьма легла на плечи пыльным плащом. Краски поблекли, звуки иссякли, и только звон в ушах никуда не делся.

Мастер, чтоб тебя. Руками хватать. Ученики такого не позволяют… пальцы еще ныли, и мизинец на левой слегка распух. Но ничего…

Граница мира задрожала, предупреждая, что вот-вот вывернется наизнанку. И плечи обожгло знакомой болью.

Земляной, мать его за ногу. Хоть бы предупредил, зараза этакая.

Глеб закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что мир изменился мало. Разве что стал еще более серым. И на этой серости пятнами выделялись искры чужих жизней.

Далекие, что звезды. Целые созвездия, спрятанные в каменных коробках домов. Глеб мог бы дотянуться.

Нет, эти люди ни в чем не виноваты.

А те? Вот те, что собрались перед оградой его дома? Они спрятались, но здесь, на другой стороне мира, Глеб был сильнее. Он видел и тонкую паутину укрывающего заклятия, и приглушенное сияние артефактов, и черные ленты силы, стянувшие ограду.

Эти явились не просто так. Они ждали… И ждали… И…

Глеб подошел ближе.

Он знал, что тьма его не выдаст, но кто-то, представлявшийся ему самому серым размытым пятном, спросил:

– Долго еще?

– А ты торопишься?

– Так… неспокойно как-то. – Человек зябко повел плечами. Он видел мир обыкновенным, но ощущение близости чего-то неправильного заставляло лишь крепче сжимать ствол. – Вдруг да…

– Заняты они все. – Этот, второй, был обвешан артефактами, которые тускло светились. И Глеб не удержался. Он дотянулся до самого яркого и выпил его, затем выпил второй и третий.

Задумался над последним. И забрал его силу тоже.

– А если…

– Тебе заплачено. – Человек перехватил ствол винтовки, и Глеб коснулся железа, выпуская тлен. Пройдет несколько мгновений, и металл покроется тонким налетом ржавчины, чтобы спустя час или два вовсе рассыпаться.

– Так-то оно так, да только…

– Жди.

И Глеб согласился. Он теперь видел все куда как яснее…