«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Едва вступив на престол, император решительно пресек споры о тленности и нетленности Тела Христа, инициированные, если верить отдельным свидетельствам, св. Юстинианом Великим. Продолжая реализацию церковной политики своего дяди, он пригласил к себе во дворец монофизитского экспатриарха Александрии Феодосия, снятого в годы предыдущего царствования с кафедры, и даже намеревался вернуть того на престол, но смерть архиерея помешала осуществлению этого плана. Как обычно, смена императора всегда содержала в себе определенную интригу – почти никогда нельзя было заранее предугадать, какую церковную партию будет поддерживать следующий избранник Божий.

В надежде на то, что новый царь анафематствует, наконец, ненавистный им Халкидонский Собор, соблазненные обращением царя к патриарху Феодосию, в столицу во множестве съехались монофизитские епископы. Их поведение и численность ясно демонстрировали, что до мира в Церкви еще далеко. Поэтому император Юстин II в очередной раз попытался примирить халкидонитов и монофизитов, задавшись целью издать новый эдикт о правой вере. Эдикт должен был содержать точное и общеобязательное изложение православного вероисповедания. С другой стороны, императору хотелось уйти от некоторых категоричных формул, неприемлемых для спорящих сторон.

Этот документ, получивший наименование «Энотикона» (как и акт императора Зенона), был издан в 571 г. Начав эдикт с перечисления своих титулов и традиционного призыва ко всем христианам соединиться в одной и той же Церкви, император затем переходит непосредственно к догматической части вероучения. Как и св. Юстиниан, он категорично утверждает единосущность Иисуса Христа Богу Отцу по Божеству и единосущность Его нам по человечеству. «Исповедуя Его Богом, мы не отвергаем, что Он также является человеком, а, исповедуя Его человеком, не отрицаем, что Он также является Богом. Следовательно, исповедуя, что один и тот же Господь наш Иисус Христос состоит из обеих природ – божественной и человеческой, мы не вводим соединения посредством слияния. Ибо Он не утратил божественности из-за того, что стал человеком, подобным нам, и в то же время не отверг человеческое из-за того, что Он есть Бог по природе и не может иметь сходства с нами».

В тексте «Энотикона» Юстин II отмечает, что единственно правильно исповедовать «одного и того же Христа, одного Сына, одно Лицо, одну Ипостась, одновременно и Бога, и Человека». Наконец, анафематствуя всех, кто мыслил и мыслит вопреки утвержденной императором формуле, Юстин II даже умоляет («ибо мы не боимся, хотя и обладаем преимуществом царской власти, использовать такие слова ради согласия и соединения всех христиан») воссылать единое всеобщее славословие Богу и Спасителю Иисусу Христу. В самых последних строках царь категорично запрещает споры по поводу «лиц или слогов»[433].