Электронная книга - «Как братец Лис на Льва спорил (СИ)». Краткое содержание книги:
С ним встретясь, со страстей осталась чуть жива.
Вот, несколько спустя, опять ей Лев попался,
Но уж не так ей страшен показался.
ПОСПОРИВ С ДРУГОМ в третий раз потом
Лиса и в разговор пустилася со Львом.
Иного так же мы боимся,
Поколь к нему не приглядимся (И.С. Крылов)
А ЛИСУ СЛЕДОВАЛО ЗНАТЬ: СО ЛЬВАМИ ЛУЧШЕ НЕ ИГРАТЬ!
— Неудивительно, что ты заболел… Что-то психическое?
— Психическое — это когда всякие извращения на ум лезут и честным людям никакого житья от этого нет! А у меня защемление! — и я артистично, как выдающийся трагик, ковыляю к диванчику с моим любимым пледом, изображая боли в пояснице (именно это мне напишет отец, он же не терапевт и не венеролог, чтобы нормальные болезни предлагать).
— И что у тебя защемило? Какой орган?
— На провокационные вопросы не отвечаю! И вообще! Я не одет, стесняюсь, дверь вон там!
— И надолго тебя защемило?
— Три дня как минимум! Видите, ходить не могу. Кстати! А вы больному что-нибудь принесли целительное? Апельсинчики, сок, конфетки, котлетки, икорки?
— Ты есть, что ли, хочешь?
— Ужжжасно!
— Ну что ж! У меня как раз обеденный перерыв! — заявляет Ардов и достает телефон, тыкает большим пальцем, немного ждет, разглядывая постер Леди Гаги в мясном платье. — Алло! Будьте добры, примите заказ… Да. Номер семь… Два бизнес-ланча, ммм, давайте мясных, обязательно с супом… Адрес записывайте: улица Добролюбова, 20, квартира 66. Это второй подъезд… Сколько ждать?.. А быстрее?.. Спасибо! — и уже ко мне: — А ты ложись, ложись пока, болезный. Через пятнадцать минут привезут. Пробок по дороге нет.
Мне пришлось, морщась и вздыхая, укладываться на диванчик. Благо, что здесь я хоть укроюсь от его взглядов в сторону моих голых ног и живота. Замер под пледом, вращаю глазами вслед за дириком, который расхаживает по моей комнате, разглядывая стены.
— Значит, вот как ты живешь! — заключает Ардов. — Ну я, в принципе, что-то такое и ожидал… А где можно присесть?
— У меня только кресло-мешок… — виновато отвечаю я.
— Пардон, я не английский пэр… Двигайся давай! — Ардов бесцеремонно толкает изможденное острой болью тело, освобождая себе место на диване. И вдруг заявляет мне: — Может, тебе просто со мной поговорить обо всем?
— Обо чем?
— О своих желаниях… о своих планах…
— Ну, так я уже вам всё рассказал: я свяжусь с мобберами и на Лубянке у Библио-глобуса всё сделаем в лучшем виде!
— Не хочешь, значит, говорить? — улыбается он мне. — Ладно… Так, где болит? — и кладет мне руку на поясницу. — Здесь?
— Ой-ёй-ёй! Пожалуйста, не надо! — основательно перетрусил я: еще не хватало, чтобы он меня лапал, абсолютно невиноватого. Я ведь даже еще и придумать очередную мстю не успел! Он же руку не убирает, хотя и не водит ей, и не давит, и не двигает никак, гад! Сидит и, прищурившись, смотрит на меня. В гляделки играет, что ли? Да я на спор мог хоть полдня просидеть, практика гигантская! Но я отворачиваюсь от его смешливых бесстыжих глаз! Черт! Утыкаюсь в подушку! Мучение какое-то! На хрена он припёрся? Испугался, что я из-за него заболел? Смотрит тут еще на меня!
Звонят в дверь — принесли еду. Ардов пошел принимать пакеты и коробочки. Пока он не видит, я быстренько заворачиваюсь в плед и усаживаюсь, свесив ноги с дивана. Дирик приносит еду на табуретке.
— У тебя одна ложка и одна вилка?
— Это тяжкое преступление?
— Очуметь! Ты вроде не бомж!
— Вы не все обо мне знаете! Чем вы будете есть?
— Суп-то? Надеюсь, вот этой ложкой!
— А я?
— Лакай!
— Что? — у меня губешки затряслись. Я тут же вспомнил интернетные рекомендации по садо-мазо: саб пользуется приборами только по разрешению мастера. — Я не…
— Я шучу!
И он начинает есть упоительно пахнущий суп. Заглотит две ложки, потом лезет ко мне в тарелку, черпает и… кормит меня! Офигеть! И я кормлюсь! Бережно так, не набирает целую ложку, а понемногу, суп-то горячий! А потом еще и салфеткой мне губы вытирает! Я даже вкуса не чувствую, хотя только что есть хотел до умопомрачения, — чувствую, что уши красные, а рот послушный. А еще есть второе! И тут-то при фантазии можно было бы и ложкой обойтись, не в ресторане, чай, сидим! Мы и ложкой не стали обходиться, и вилку не запачкали! Действительно, на фига, если можно руками меня кормить! Тем более, что привезли не пюре и не гречку, а брокколи в кляре и свиные миньоны. Лёвик внимательно и очень серьезно смотрит, как я пережевываю, губами новую порцию захватываю, он мне пальцами тут же губы подтирает, потом капусту себе в рот отправляет. Я под гипнозом что ли нахожусь? Шумит в ушах и по-моему в паху тоже… А когда мы в полном молчании доели обе порции, то он подносит свои пальцы в соусе и в масле к моему рту, нажимает, и я впускаю их внутрь: об-ли-зы-ва-ю… Напоследок он вытер мои губы салфеткой, глотнул чая и встал…
— Лев Ильич! — проскулил я. — Что вы со мной делаете? Зачем вы… Это же…
— Мне пора, Лёля! Я предлагал тебе поговорить, а ты не захотел, — давай в следующий раз! Разщемляй уже свой нерв и выходи на работу! До свидания.
И стремительно уходит вон. Оставляя меня сытым, отыметым и убитым…
***
На следующее же утро с великой решимостью и злобой отправился воплощать свой новый план. Есть одна такая фирма, которая исполняет все причудливые прихоти юморных клиентов. Я иду к ним с электронной фоткой моего развратителя. Он там очень хорошо получился, я в инете нашел: без галстука, чуть заметная улыбка, смотрит прямо и как всегда насквозь, этакий хозяин жизни. Делаю заказ. Я до этого посчитал, что потребуется двадцать четыре штуки. Каждая обойдется в двести рубликов. Ну и что! Ради такого дела не жаль! Что заказываю? Туалетную бумагу с изображением моего кормильца. Уже к вечеру пообещали сделать. Парни работают с огоньком!
Утром в пятницу пришлось встать пораньше, за мной заехал Ник, загрузились, и операция «М & Ж» началась. Ник заходит в здание обычным путем, хотя я, в принципе, тоже обычным — через любимое окно туалета на первом этаже, а за собой втаскиваю целый мешок туалетной бумаги. Надо спешить: надо успеть разложить везде. Легче всего на первом и втором этажах — здесь разложит Ник; с остальными несусь выше, сначала на четвертый, выставляю из лотков ту бумагу, которая есть, и впихиваю ту, что с портретом Ардова Льва Ильича — такого раскрасавца! Скучные белые рулоны — в мешок! Чтобы не было соблазна подтирать какой-то дешевкой! Потом на пятый! Успеваю! Потом на наш, третий! Здесь еще надо, чтобы тебя не заметили. И чуть не попался! Пришлось закрыться в кабинке, так как услышал, что зашел Николай Иванович. Дождался, когда тот все свои черные дела сделает, поменял рулончики, открыл окно и выбросил мешок с простой бумагой вниз. Потом, надвинув на лоб кепку и завязав на пузе зеленый халат клининговой компании, прошествовал мимо нашего офиса к запасной лестнице и вниз, вниз, вниз… Подмигиваю Нику, оставляю экипировку в туалете и выпрыгиваю из окна. Мешок бумаги все же передаю Нику, как-никак, достояние «Фаворита»!
Налегке домой, болеть дальше! Много ли человеку нужно для счастья? Перестать думать о чертовом боссе и сделать ему такую замечательную пакость! Вечером заезжает Ник, еле его дождался! Рассказал, что в офисе был фурор! Большая часть фирменных рулончиков разошлась на сувениры. Охреневшие работники делились друг с другом большой радостью! Они послали-таки в жопу великого и ужасного. Причем в прямом смысле! Эйфория длилась с час, работа встала, туалет стал популярнее курилки! Правда, потом всклокоченный завхоз лично собрала все рулончики и утащила их куда-то. Подозреваю, самому на экспертизу! У-ха-ха-ха-ха!
Ник торжественно защитал третий раз! Причём в этот раз не подкопаться! Я вообще дома! Лежу разбитый и несчастный! Невинный и добрый! Невинность свою я потерял в этот же вечер, напившись в каком-то клубе и удовлетворяя какую-то фифу в туалете. Как уж у меня получилось, не знаю, но вряд ли хорошо. Я беспрестанно хихикал и шептал пьяненькой девице: «Лё-о-о-овушка, ты доволен? Ар-р-р-рдов, р-р-р-р… мой господин, мой лев… хи-хи-хи!..» Как оказался дома, не помню. Помню, что в конце вечера уже глюки посетили: показалось, что Ардов сидит за стойкой бара и гневно на меня смотрит, а я ему язык показываю… Короче, развезло меня… Поэтому в субботу действительно болел, а в воскресенье выполнял сыновний долг: был у родителей. Водился с мелким, своим племянником, выслушивал нотации отца и причитания матери, поржал над Лизкиными фотками с отпуска, получил-таки ценнейшую справку для работы. Болеть прекращаю во вторник. И это значит? Что в понедельник — очередной раунд, четвертый шаг!