Эхо и империи [litres][Echoes and Empires]

Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять хоть что-то.

– Ты что, душу продал, когда вступил в королевскую гвардию?

– Можно и так сказать, – отчеканил он.

Я была удивлена. Похоже, более прямого ответа по этому вопросу я от него не получу, но это лишь разозлило меня еще больше.

Мы спустились по лестнице и зашли в круглое помещение, на стенах которого висели камеры и большой монитор. Дюжина стульев с черной обивкой были расставлены в линию по всей окружности. А в центре комнаты к полу был приделан серебряный стул.

Комната для допросов.

В ней находился всего один человек.

– Мисс Дрейк, – кивнув, поздоровался главный командир Норрис. – Какое облегчение, что с вами все в порядке. Я очень за вас беспокоился.

Я замерла с колотящимся в груди сердцем. Воспоминание о том, как он перерезал горло моей матери, было таким же ярким, как и прошлой ночью.

Он всегда был добр ко мне и вызывал симпатию, когда приезжал в резиденцию премьер-министра, чтобы пообщаться с моим отцом – приемным отцом, поправила себя я. Он производил приятное впечатление, а иногда смешил меня своими шутками. Помню, как однажды он показывал мне фотографии милой собачки его семьи в своем телефоне.

Командир Норрис всегда знал, кем я была на самом деле, и помогал хранить эту тайну без возражений.

За этой дружелюбной улыбкой скрывался злобный, опасный человек.

– Спасибо, сэр, – ответила я с отработанным вежливым кивком. – Я благополучно выздоравливаю.

К счастью, на этом наше леденящее душу воссоединение закончилось, и Норрис отошел переговорить с другими гвардейцами. Виктор жестом велел мне присесть, и я послушалась. По спине пробежала струйка холодного пота.

Несколько гвардейцев вошли в комнату и встали по периметру, готовясь к приходу королевы. Сегодня на ней было темно-синее, расшитое серебром платье, которое мерцало при каждом ее шаге.

Мгновение я даже ожидала, что она снимет маску из человеческой кожи и покажет скрывавшегося под ней монстра. Монстра, который простым кивком головы приказывал убивать невинных женщин. Который позволял своему восставшему из мертвых сыну охотиться на беззащитных жертв в обнесенной стеной тюрьме.

– Прекрасно выглядишь, Джослин, – сказала она. – Да, так твои глаза выглядят гораздо лучше. Почти нормально.

– Почти, – солгала я. – И спасибо. Сегодня я чувствую себя самой собой.

Я вгляделась в ее лицо в поисках какого-то намека на мстительную женщину, которую наблюдала в своих видениях, женщину, которая смотрела бы на меня как на дочь заклятого врага. Но не увидела ничего, кроме теплоты, ни намека на презрение или жестокость.

Это всерьез меня смутило.

Звон железных цепей привлек мое внимание к дверному проему, где в сопровождении гвардейцев появился Джерико. Вид у него был потрепанный, лицо опухло и было покрыто синяками. На нем были те же черные джинсы и футболка, что и вчера.

Мы встретились взглядом, и казалось, что все вокруг перестало существовать. Остались только мы с Джерико и боль, которая на миг промелькнула в его черных глазах, пока он не нахмурился и не отвел взгляд.