Отец лучшей подруги
- Автор: Майер Жасмин
- Серия: Запретные отношения #4
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Отец лучшей подруги». Краткое содержание книги:
Моя мама медлит.
По привычному сценарию я должна уйти вместе с ней. Но я поднимаю на нее взгляд, утираю слезы и обещаю позвонить. В ее глазах тоже стоят слезы, когда она выходит последней.
Перевожу взгляд на Платона. Он тоже смотрит на меня.
— Видишь, со мной все в порядке, а ты испугалась…
— Я слишком сильно тебя…
Он не дает договорить.
Затыкает меня поцелуем, порывистым. Стремительным. Страстным. Целует, пробуя на вкус. Прикусывает нижнюю губу и зализывает языком место укуса.
— Ты не хочешь, чтобы я говорила это? — успеваю выпалить, а он уже опрокидывает меня на постель, нависая сверху.
Снова целует, опираясь прямой рукой возле моей головы.
— Не надо... — шепчет между поцелуями. — Просто не надо…
— Все усложнять? — подсказываю.
— Убивать меня раньше времени.
— Что это значит? — отталкиваю его. — Так ты поэтому в больницу попал? Это тебя мои признания довели?
Пытаюсь подняться, но Платон успевает перехватить мои запястья и вжимает обратно в постель. Он как утяжеленное одеяло, что не дает вертеться в постели. И я быстро выдыхаюсь, перестаю сопротивляться.
Быстро уловив смену настроения, Платон ведет носом по моей челюсти, а после по шее. Жадно втягивает в себя мой аромат.
— Просто доверься, хорошо? — говорит. — У тебя было предостаточно времени, чтобы смириться с тем, что ты чувствуешь. А я успел забыть, каково это, когда ты даже дышать не можешь…
— Я не понимаю…
Его губы снова опускаются на мой рот.
Поцелуи воспламеняют, сбивают с толку, и будь я сильнее, я бы оттолкнула его, привязала к этой больничной койке и не отпустила бы, пока он не дал мне ответы на все вопросы. Но вместо этого меня выгибает дугой, когда, справившись с батником, Платон задирает мою футболку.
— Просто я не мастер говорить… — выдыхает он прежде, чем накрывает губами мой сосок. — Особенно о чувствах.
Сильный укус посылает по телу разряд тока. Голова кружится от потребности, радости, от того, что это его жесткое тело под моими руками. Что его сердце все еще бьется.
Он возвращается к моему рту, продолжая пальцами терзать грудь.
— Останься со мной, — произносит между поцелуями. — Мне мало оставшихся недель… Я не хочу, чтобы ты уезжала. Вот, что я пытаюсь сказать.
Сердце делает в груди кульбит. Смотрю в его горящие зеленые глаза.
— Ты это серьезно?
Кивает.
— Не обещаю, что со мной будет просто…
Он снова наклоняется к моим губам, тянет зубами нижнюю, так что по телу проносится волна сладкой дрожи.
— Но тебе точно будет со мной хорошо.
Я вдруг понимаю, что Платон успел одной рукой расстегнуть на мне джинсы. Его пальцы забираются под мое белье. Щеки горят, а призыв одуматься и не прибегать к таким откровенным ласкам сейчас, когда в любой момент сюда могут войти, так и остается невысказанным.
Стоит ему коснуться меня, и я больше не вижу причин сдерживаться. Мои бедра сами подаются навстречу его пальцам. Медленно поглаживая, Платон не сводит с меня глаз.
— Тот же взгляд… Я просто хотел увидеть этот взгляд, Лея… Больше ничего не говори. Сейчас мне достаточно даже этого.
Я все еще ничего не понимаю.
Он углубляет поцелуй, повторяя пальцами порочные движения своего языка у меня во рту. Висну на его шее, обхватив ее одной рукой, и скрещиваю ноги за его спиной. Позволяя делать со мной все, что ему захочется.
Неужели все позади? Бесконечные сомнения, метания, отрицание и бесконечный страх быть отверженной… Неужели больше не надо притворяться, врать самой себе и всем вокруг, и просто наслаждаться ожившими наяву мечтами?
Платон точно знает, как подвести меня к пику. Его движения ускоряются, костяшки пальцев ритмично ударяются о самые чувствительные части моего тела, пока два его пальца…
— Лея, я все еще жду твоего ответа.
Его пальцы вдруг замедляются. Рука едва-едва движется у меня между ног, и от каждого случайного прикосновения меня подбрасывает, будто от удара током.
Сердце захлебывается, дыхание застревает в легких.
— Ты останешься со мной?...
Я лежу перед ним с разведенными ногами и, пусть на мне все еще есть джинсы, но его пальцы сейчас во мне, творят невообразимое и бесстыдное. Уже, наверное, можно перестать ходить вокруг да около?
— Даже если ты сам никогда мне не признаешься?... — выдыхаю я, поддаваясь к нему бедрами.
Страх, поселенный в сердце Оксаной, все-таки вырывается наружу.
При этом я все равно двигаюсь сама, едва уловимо трусь о его пальцы, стараясь не упустить отголоски прерванного наслаждения, потому что Платон, замерев, останавливается полностью.