Отец лучшей подруги

С хохотом срываюсь с места и бегу к той самой лестнице. Она широкая, с коваными перилами. Изгибается на второй открытый этаж, как в особняках из голливудских фильмов. Кто бы ни был архитектором дома, постарался он на славу.

В пустом доме мой топот ничего не заглушает, а эхо только добавляет громкости. Ни ковров, ни светильников здесь еще нет. В белых стенах торчат провода для будущих ламп, бра и прочего.

Несусь по длинному коридору мимо распахнутых светлых дверей. Пустая комната, снова пустая, третья вообще склад оставшихся отделочных материалов.

И только возле четвертой я все-таки притормаживаю.

Возле розовых стен стоит узкая кровать с белым, как фата невесты, балдахином. Там же рядом с кроватью люлька, которая, впрочем, по размеру больше подошла бы кукле, а не ребенку. И тем более в нее не поместился бы Егор.

Платон замирает на пороге комнаты, тогда как я, сгибаясь пополам от смеха, трогаю балдахин и смотрю на узкую кровать, на которой спят очень маленькие девочки. Но никак не замужняя дочь.

Платон смотрит на мою истерику с мрачным видом, а потом говорит:

— Да нормальный балдахин, чего ты…

И вызывает у меня новый приступ смеха.

— Тебе еще повезло, что Юля это не видела. Я бы убила… А мы тоже тут спать будем? Чур я сплю под балдахином, а ты тогда тут, — показываю на люльку.

Платон закатывает глаза, качая головой, но я вижу, что он улыбается. Он уходит, и я иду за ним.

В глубине коридора на потолке появляется хотя бы вкрученная лампа вместо проводов, а еще там оказывается одна, все-таки обставленная спальня.

Ну как обставленная…

Там есть кровать. И при виде огромной кровати не могу сдержаться:

— Ого. А чего себе балдахин не приделал?

Платон только сверкает глазами в ответ, выходит из спальни и спускается на первый этаж по другой, менее пафосной лестнице. Та приводит сразу на кухню.

— Козырное место ты себе для спальни нашел. Удобно ночью перекусы незаметно для остальных наворачивать, — замечаю.

— А то.

Пока Платон возится с отоплением, осматриваю огромную кухню. В этом доме все большое, просторное, минимум стен и максимум воздуха. Может, так кажется, потому что здесь еще мебели почти нет, кроме двух с половиной кроватей, но если грамотно обставить дом, то ощущение простора, наверное, никуда не денется…

А уж елка… Какой красивой она будет, если нарядить ее на Новый год. Прямо во дворе. Своя пушистая трехметровая красавица!… Это же кран надо вызывать, чтобы всю ее нарядить?

Так.

Это что еще за мысли? Платон просто привез меня показать дом, который стал яблоком раздора в его семье. Никто меня еще тут хозяйкой не назначал. Надо унять воображение.

— Принесу продукты, пока все не замерзли в багажнике, — Платон обнимает меня со спины. — Приготовишь быстрый простой ужин?

— Яичница с беконом подойдет?

— Идеально.

После того, как доставка прошла успешно, занимаюсь ужином, а Платон, подхватив лопату, возвращается обратно во двор. Несколько раз чуть не порезалась, пока смотрела, как он отбрасывает снег сильными мощными гребками.