Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Республиканские идеи отстаивал Габриэль де Мабли (1709–1785). Он происходил из старинного дворянского рода, очень ценил свою независимость, не стремился к политической карьере, а всецело отдавал себя научно-литературным занятиям, оставив обширное литературное наследие и обретя большой авторитет как мыслитель. Интересна для прояснения его взглядов работа «О правах и обязанностях гражданина», написанная в 1758 г., но опубликованная уже после его смерти. Она представляет собой беседу между французом и англичанином. Прежде всего бросается в глаза приверженность Мабли теории естественного права, в которой он актуализирует как равенство, так и свободу: «Я думаю, что люди вышли из рук природы совершенно равными, а следовательно, без прав одних над другими. Природа не создала королей, правителей, подданных, рабов — это очевидно, и она нам предписала один закон: работать, чтобы быть счастливыми»[681] и добавляет, что в естественном состоянии «каждый человек был своего рода монархом, который имел право на мировую монархию»[682], понимая под такой монархией отсутствие принуждения в дообщественном состоянии. Общественный договор поставил людей в новые условия: появились обязанности исполнять закон, понадобилось создать правителей, а это «означало, что гражданин отказывается от своей независимости»[683]. Мабли не призывал вернуться в умиляющее естественное состояние, прославлял народный суверенитет, народное представительство, выборность должностных лиц, симпатизировал республике, которая была его мечтой, его политическим идеалом: «Когда я читаю описание какого-нибудь путешественника о некоем пустынном острове, над которым расстилается ясное небо и по которому течет полезная для здоровья вода, у меня всегда является желание отправиться туда и основать там республику, где все богаты, все бедны, все равны, все свободны, все братья и где первым законом было бы запрещение владеть собственностью»[684]. Эти размышления Мабли очень приближают его интерпретацию республики к civitas. Горизонт его ожиданий заострен на решении социально-экономических проблем. Исправить несчастья можно, лишь избавив человечество от страстей; нужно «спуститься в человеческое сердце»[685], что уже отменяет индивидуальную свободу, которая переживет ряд трагических моментов в годы Революции конца XVIII в.