Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Систему представительства не приветствовал в республике и Ж.-Ж. Руссо (1712–1778), который снискал славу как главный теоретик общественного договора и народного суверенитета. По Руссо, возникшая после общественного договора общая воля неотчуждаема, ее нельзя делегировать. Он писал: «Суверенитет не может быть представлен по той причине, по которой он не может быть отчуждаем»[673], поэтому депутаты — это не представители народа, а только его уполномоченные. Руссо ратовал только за прямую демократию, где законодательная власть принадлежит народу как суверену[674]. В этом отчетливо просматривается его швейцарское происхождение: в небольших кантонах народные сходы были обычным делом. В больших государствах это было проблематично. О. В. Хархордин полагает, что Руссо выправляет ситуацию, прибегая к категории признания[675]. Правительство необходимо для исполнения законов и поддержания свободы, для установления отношений между подданными и сувереном, и оно может существовать в виде демократии, аристократии и монархии. Форма правления, по Руссо, зависела от распределения между гражданами богатства и от наличия числа влиятельных людей[676]. Там, где богатство и таланты распределяются относительно равномерно, возникает демократия. Но формы правления, по Руссо, — лишь формы организации исполнительной власти, которая лишена самостоятельности. Верховная власть при любых формах правления принадлежит народу. Выделял ли Руссо идеальную форму правления? Вопрос до сих пор дискуссионный. В советской историографии, например в классическом труде В. П. Волгина, отмечалось, что Руссо сочувствовал республиканскому строю и демократии, и в качестве примера приводится его обращение к Женевской республике[677]. Однако в последующих рассуждениях В. П. Волгина утверждается, что Руссо с практической точки зрения считал демократию невозможной[678]. В условиях современности в политических воззрениях Руссо подчеркивается, что основой всех форм правления является для философа суверенитет общей воли, которая может вмешиваться в жизнь гражданского общества вне ограничений, а вмешательство индивидуальных воль в ее решения не допускается. Приверженность Руссо такой конструкции позволяет интерпретировать его политическую теорию с авторитарных или даже тоталитарных позиций[679]. Поэтому обсуждать вклад Руссо в теорию республиканизма, казалось бы, не совсем корректно, так как его политическая теория растворяется в торжестве народного суверенитета и не актуализирует принцип индивидуальной свободы, отдавая приоритет свободе гражданской. Однако приверженность Руссо эгалитаризму, отрицание статуса как принципа организации общества, провозглашение гражданского состояния и гражданской добродетели как эгалитарного патриотизма позволяют разглядеть его симпатию к республиканской традиции как возможности преодоления деспотизма. Рационалистические построения Руссо повлияют на создание республики в США, на республику монтаньяров в ходе Революции во Франции[680], которая в полной мере продемонстрирует проявление насилия со стороны общей воли, а также найдут отчасти воплощение в отдельных либеральных конструкциях XIX в.