Битва за Кавказ

Ухудшившаяся 3 ноября погода (начались туманы и дожди) лишила корпус Макензена поддержки люфтваффе и затруднила его снабжение. 6 ноября похода улучшилась, и германские бомбардировщики совершили три массированных налета на Орджоникидзе.

Но 6 ноября дивизия Херра была полностью окружена. Погода снова ухудшилась. 9 ноября Рихтгофен записал в дневнике: «Летать невозможно здесь… Мы даже не можем делать телефонные звонки, потому что провода обледенели. Почти ничего сделать нельзя. Это скучно. Мы много спим»[346]. 13-я танковая дивизия потеряла большую часть своих частей снабжения, но боевые части заняли круговую оборону. На помощь 13-й танковой дивизии Макензен бросил 23-ю танковую дивизию, а 10 ноября — боевую группу Иллига из дивизии СС «Викинг». В ночь с 11 на 12 ноября дивизия Херра прорвалась на соединение с группой Иллига, бросив основную часть снаряжения и техники. Она безвозвратно потеряла 1088 грузовиков и более 80 танков. Немецкое наступление было прекращено. 3-й танковый корпус отступил к прежним позициям, освободив Военно-Грузинскую дорогу[347]. И. В. Тюленев почему-то был убежден, что командир 13-й танковой дивизии Трауготт Херр погиб в боях за Эльхотово[348]. На самом деле Трауготт Херр 31 октября 1942 года на Тереке был только тяжело ранен в голову шрапнелью. Он дослужился до генерала танковых войск, заслужил Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами, а в конце войны командовал 10-й армией на итальянскомо фронте. Он умер 13 апреля 1976 года в возрасте 85 лет в Ахтервере, земля Шлезвиг-Гольштейн.

В октябре 1942 года, во время боев за гору Гейман (1060 м) к северу от Туапсе, которую немцы называли Звездной горой, один из немецких офицеров поделился своими наблюдениями с командиром 1-го артиллерийского дивизиона 81-го артиллерийского полка 97-й егерской дивизии майором Адольфом Эрнстхаузеном: «Такие горы убитых, как на гребне у русских, мне еще не приходилось видеть. Они лежат рядами, прямо один на другом. Тот, кто своими глазами не видел такого, никогда не сможет это себе представить»[349]. Эрнстхаузен так передает свое впечатление от советских военных потерь во время марша на Кавказ: «Мы просто были потерянным отрядом ландскнехтов, брошенным в бушующие волны человеческого океана Азии, которые при каждом ударе оставляли после себя гекатомбы трупов»[350]. Точно такую же картину под Туапсе наблюдал Леон Дегрелль, сражавшийся в рядах бригады «Валлония»: «„Юнкерсы“ сильно, невообразимо разбили место соединения лесной и большой дороги к морю. Сотни трупов советских солдат заполняли все окопы и пулеметные гнезда»[351].

3 ноября 1942 года германский 3-й танковый корпус начал наступление в направлении Орджоникидзе. Танки прорвали внешний обвод Орджоникидзевского укрепрайона на участке Фиагдон — Дзуарикау. Передовые части корпуса вошли в селение Гизель, но потом были остановлены в 500 м от окраины Орджоникидзе[352]. 4 ноября Клейст доложил в штаб группы армий «А» о том, что «придется приостановить наступление на Орджоникидзе до тех пор, пока район южнее реки Терек не будет очищен от противника и этим не будет устранена опасность удара во фланг и тыл танковых дивизий»[353].