Битва за Кавказ

11 ноября И. В. Тюленева вызвали в ближайшие дни в Ставку Верховного Главнокомандования с планом дальнейших наступательных действий. Иван Владимирович полагал, что недавние бои «могли бы завершиться с еще большим эффектом, если бы контрудар по врагу был нанесен всеми частями Северной группы, которые находились в зоне боевых действий. В целом же вся гитлеровская операция по захвату столицы Северной Осетии в своей основе, конечно, была рассчитана на авантюру, случайность. Имея истощенные резервы, худшее соотношение сил, немецкое командование группы армий „А“ не имело оснований на успех. Поэтому-то оно и пошло, как в азартной карточной игре, „ва-банк“…»[371].

14 ноября Энгель посетил Сталинград. В дневнике он записал: «Был удивлен оптимизмом Паулюса относительно будущего развития событий. Он беспокоится только о своих соседях справа и слева. Очень большое беспокойство, особенно по поводу Южного фронта, так как там фронт слишком тонок, и не только среди союзных армий, не говоря уж об отсутствии резервов. Он не выставлял ситуацию с 14-м танковым корпусом как тяжелую. Он запросил значительные резервы позади итальянцев и румын в большой излучине Дона. Жаловался на снабжение и хотел бы видеть больше поддержки с воздуха. Считает, что даже оставшиеся части Сталинграда могут быть взяты медленно, но верно. Ничего определенного о расположении войск противника перед фронтом и на восточном берегу Волги. Если оценки разведкой сил противника окажутся верными и кризисы разразятся справа и слева от 6-й армии, то было бы безумием удерживать Сталинград. У нас не было бы для этого необходимых сил. Вечером я доложил обо всем этом ф[юреру], который в присутствии Шмундта и Йодля спокойно выслушал меня. Он подробно расспрашивал Буле о румынских и итальянских танках и противотанковом оружии»[372].