Оленья кавалерия или смерть от кота своего...
- Автор: Волынец Алексей Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Оленья кавалерия или смерть от кота своего...». Краткое содержание книги:
От автора:
Ранее часть глав была опубликована в журнале «Профиль» и на страницах электронных СМИ «Русская планета» и DV.land.
Следующие пять лет Фёдор Козыревский, уведя с собой малолетних детей, скрывался и скитался по тайге. Лишь в 1700 году он сдался властям Якутска. К тому времени от царя пришёл краткий и характерный для той эпохи приговор: «Буде явится, что без причины жену убил за то его казнить самово смертью, велеть повесить в том же монастыре, а буде по розыску явится, что он убил жену за какое воровство, то его смертью не казнить, а бить нещадно…»
«Воровством» тогда именовали любое правонарушение. Фёдор Козыревский, постригшийся в монахи после того как его сын убил свою жену, всё ещё сохранил хорошие связи среди властей Якутска. Тут же нашлись «свидетели», что Пётр якобы убил жену, «не стерпев ее неистовства и срамные матерные брани…» Это спасло преступника от повешения — его приговорили к «торговой казни», то есть били кнутом на площади посреди Якутска.
Милость к женоубийце объяснялась и тем, что на Дальнем Востоке постоянно не хватало «служилых казаков», не зря в них записывали даже ссыльных и пленных. Битый кнутом Пётр Козыревский по сути обменял свою жизнь на прошение записать его в казаки для самой дальней, тяжёлой и опасной службы.
Формально такое прошение подавалось на имя самого царя, и 28 июля 1700 года грамотный Пётр Козыревский писал своею рукой: «Милосердный, великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич всея великия и малыя и белыя России самодержец, пожалуй меня поверстать в казачью службу и послать меня послужить тебе, великому государю, на новую Камчатку…»
Якутский воевода отписал в Москву, что Петра Козыревского на Камчатку именно сослали, так что его можно считать первым с кого началась эпоха самой дальней камчатской ссылки. Вместе с женоубийцей на службу в «новую Камчатку», фактически, сослали и троих его сыновей. Самому старшему Ивану тогда было не больше 12–14 лет. Едва ли мы можем представить, что творилось в душе у подростка все эти годы — убитая на глазах мать, скитания по тайге, подвергнутый пыткам отец… И следом долгий и опасный поход из Якутска на край земли.
Иван с отцом и братьями попал в отряд Тимофея Кобелева, первого «приказчика Камчатки». Именно Кобелев в нашей истории считается первым официальным главой полуострова. Его отряд пробирался к камчатским рубежам более года. Сначала на собачьих упряжках от Лены через реки Индигирку, Алазею и Колыму до Анадырского острога на Чукотке. Оттуда на оленях шли к югу, до северных заливов Охотского моря, где предстояло самим делать лодки и плыть вдоль побережья до Камчатки. Заключительный этап нелёгкого пути пробивались с боем, через земли «немирных коряков» (см. главу 15-ю), воинственных кочевников-оленеводов.
Выйдя из Якутска последним летом XVII века, лишь к весне 1702-го отряд «приказчика» Кобелева, включавший Ивана, его отца и братьев, достиг Камчатки. Следующее десятилетие Иван Козыревский провёл, фактически, на войне — все те годы полторы сотни казаков покоряли и осваивали огромный полуостров, размером с половину Франции.
Приключения отца и сыновей Козыревских на Камчатке, наверное, могли бы составить отдельную книгу или остросюжетный фильм. Известно, что они были среди первых русских людей, кто увидел «ключей воду горячую» — знаменитые камчатские гейзеры. Немногие сохранившиеся до наших дней документы свидетельствуют и о том, что Пётр Козыревский стал первым из русских, кто попытался подняться к вершине Ключевской сопки, действующего вулкана. Так что, при желании, мы можем считать женоубийцу Козыревского не только первым камчатским ссыльным, но и первым вулканологом в нашей истории…
В 1705 году Пётр Козыревский и его сын Михаил погибли на тихоокеанском берегу Камчатки, на самом севере полуострова. Там, напротив устья реки Тымлат, лодки казаков сошлись в бою с байдарками «немирных коряков». Старшему сыну, Ивану Козыревскому, повезло — он не только уцелел и вырос на войне, превратившись из подростка в опытного бойца, но и успел в перерывах между стычками и походами, до гибели отца научится у него грамоте.
Удивительно, но у человека, который умел в сущности лишь воевать ивыживать в первобытной тайге, был очень хороший почерк. До наших дней в архивах сохранилось несколько документов, написанных собственноручно Иваном Козыревским на бумаге и, чаще, на бересте. Бумага на далёкой Камчатке в ту эпоху была в страшном дефиците, поэтому нередко записи делали на бересте соком лесных ягод — и даже на березовой коре первопроходец Иван умудрялся писать очень чётким мелким почерком…