Оленья кавалерия или смерть от кота своего...
- Автор: Волынец Алексей Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Оленья кавалерия или смерть от кота своего...». Краткое содержание книги:
От автора:
Ранее часть глав была опубликована в журнале «Профиль» и на страницах электронных СМИ «Русская планета» и DV.land.
Глава 20
«Баба тунгусская» и «жёнка погромная» — женщины в истории первопроходцев
Среди десятков имён знаменитых первопроходцев XVII века, есть только мужские. Женские имена в связи с этой историей, обычно, не звучат. И всё же женщины — в большинстве оставшиеся для нас навсегда безымянными — сыграли в тех открытиях немалую роль.
Четыре века назад первооткрыватели из России, будь то архангельские поморы или «сибирские» и «енисейские» казаки, двигались на Восток без женщин. Многолетние походы за тысячи вёрст в неведомые земли, сквозь дикую тайгу «встречь солнцу», были по сути малой войной — постоянным противоборством с силами природы и местными племенами. В таких условиях первые русские женщины на открытых первопроходцами землях появлялись спустя многие годы и даже десятилетия.
Однако мужскому полу сложно надолго оставаться без прекрасной половины человечества. Первопроходцы тут не были исключением — поэтому их добычей, наряду с драгоценными мехами соболей, становились и дочери местных племён, кочевавших в тайге и тундре между Уралом и Охотским морем.
Но если добыча «ясака», меховой дани с разведанных территорий, была государственным делом, то поиск женщин оставался делом сугубо личным. Вот почему количество добытых первопроходцами соболиных шкур и цены на них хорошо известны из старинных документов, оставшихся от заседавших в сибирских острогах воевод. Личные же истории и драмы в большинстве остались навсегда скрыты от нас во мраке былого…
Об этой стороне жизни первопроходцев остались лишь обрывочные сведения, легенды и редкие косвенные упоминания в старинных «грамотах». Например, первопроходец Семён Дежнёв, открывший пролив между Америкой и Азией был женат на якутской девушке Абакаяде — романтическая легенда повествует, как она родила ему сына по имени Любим и долгие годы ждала мужа из похода на Чукотку.
Сохранившиеся документы, в отличие от поэтичных сказаний, содержат сведения куда более прозаические. Так в марте 1651 года казачий десятник Пантелей Мокрошубов в послании якутскому воеводе, описывая состояние русского острога на реке Алазее, среди прочего имущества и меховой добычи упоминает «толмача юкагирскую жёнку именем Малья». «Толмачами» на старорусском звали переводчиков, а «Малья» — это на самом деле юкагирское слово «мар’иль», означающее всего лишь «девочка» или «девушка». Для пленницы русских казаков это слово превратилось в личное имя, а как её звали на самом деле мы никогда уже не узнаем.
Казачий десятник Пантелей Мокрошубов в письме якутскому воеводе так поясняет положение юкагирской девушки — «а та женка ясырка, владеют ею многие люди, хто купит, тот и держит…» Тюркским словом «ясырка» называли тогда пленниц и рабынь, тюркское слово «ясырь» служило обозначением пленных всех полов.
Не трудно догадаться, что именно пленницы, захваченные в стычках с окрестными племенами, становились первыми жёнами русских покорителей Сибири и Дальнего Востока. Впрочем, в условиях первобытной войны «всех против всех», это была обычная судьба многих местных женщин и до прихода русских. Аборигены тайги и тундры тогда жили ещё в настоящем «каменном веке». И сознание первобытного человека воспринимало набеги на соседей как разновидность охоты — поэтому для многих пленниц их новые русские «хозяева», вероятно, казались лишь более удачливыми охотниками…
Вряд ли грубые первопроходцы были галантными кавалерами, но харизматичными и сильными они были точно. В итоге добровольное или насильственное сожительство русских мужчин и местных женщин имело одно поистине стратегическое значение! Первым последствием такого сожительства становились даже не общие дети, а… общий язык. Захватчики и пленницы неизбежно учились понимать друг друга — прежде всего местные девушки, прожив ряд месяцев в русских «зимовьях» и острогах, в окружении десятков казаков и их языка, учились понимать русские слова. Тонкости филологии в данном случае не требовались, даже несколько десятков простейших терминов и фраз уже позволяли общаться.