Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)

...«Слепые» умылись у родника.

— Вот холера, — отметил один. — Как плеснул по глазам! А что, хлопцы, если мы сейчас его бросим да убе­жим? Золотой у нас.

— Не говори, — вымолвил тот, который смотрел на Юрася. — А вдруг догонят. Скажут, он вас излечил, а вы вместо благодарности его — на дыбу. Нет, брат, доведет­ся вернутся.

— Да и грязь какая-то вонючая, — продолжил третий.

— Ничего, — предположил инициатор. — Мы с него за эту грязь да за то, что не убежали, лишние золотые возьмем.

— Бедный, — усмехнулся первый.

— Чёрт с ним. Да ещё и со зрителей сорвём. Пошли. Доставай горох.

Они достали из-под век положенные туда половинки горошинок, проморгались и, закрыв глаза, пошли назад.

Корнила с тупой иронией смотрел на бродяг. Увидел, что слепые приближаются, что глаза у них сомкну­ты, и улыбнулся:

— Что, выкручиваться хотел? Не помогло!

Слепых подвели. Юрась перекрестил их.

— Зри! — повелел он. — Зри на Бога во славе его!

Слепой «с тяжестью» приподнял веки.

— Господи Боже, — тронулись шёпотом губы. — Вижу... Вижу, Господи Боже... Созерцаю светлый лик твой!

Взглянул на сотника:

— А это что за богомерзкое рыло?

Сотник растерялся. Два других бывших слепца смотрели на него с плохо скрываемым отвращением.

— Чёрт, — сказал один.

— Ясно, что сатана, — уточнил Раввуни. — Только рога под волосами.

Два мещанина подошли к сотнику.

— Н-ну, рыло. Это как же? На Бога руку поднял? Савл, паче кала смердяй.

Корнила налился багрянцем. Вырвал меч.

— Ти-хо, хлопы!

Это он сделал напрасно. Новагродским мещанам, как и вообще тогдашним мещанам, оружием угрожать не стоило бы. Рык толпы дошёл до бешеной разъярённости. Звучно хлопнул о голову Корнилы пустой горшок. Всадники потянули из ножен мечи. И тут белое, синее, красное, златовласое, пёстрое от молотов, палок, кордов, клевцов и копий море бросилось на них со всех сторон. Полетели кадки, поленья, зафыркали в воздухе брюквины.

Испуганные криком, ослеплённые, кони ярились и вставали дыбом, а потом во весь дух пробились через толпу и полетели прочь. Вдогонку им для устрашения пустили с десяток стрел. Магдалина в отчаянии смотрела на бешеное бегство латников, знала, что раньше, чем через пару дней (и тo, взяв подкрепление в Любче), Корнила сюда не вернётся. Знала, что Христос теперь навострит отсюда лыжи, и значит, снова дороги, самые глухие, где даже голубиных станций нет, значит, надо идти и бросить Ратму.

Если бы она знала, что это обстоятельство спасёт её, она думала бы иначе. Но она не знала и потому по­шла глухими улицами к замку, чтобы, возможно, рас­прощаться с Ратмой и взять клетку с голубями про запас. Клетку она получила, но парня не увидела. Сторожевой сказал грубо:

— Ступай-ступай. Он под замком.

— За что?

— Ну, стало быть, хороших дел натворил.

Эта весть наполнила её тревогой. Что такое могло произойти? Неужели за ночное приключение? А может, он всё открыл отцу? Ну нет, не может ведь он быть так глуп, чтобы вот так сразу. Всё это надо было долго гото­вить.