Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Истмат сильно ограничил чувствительность к изменениям научной картины мира. Официальный истмат активно защищал механистический материализм. Еще в 1991 г. граждане не верили в саму возможность ликвидации СССР, потому что это было бы против интересов подавляющего большинства граждан. Не верили — и потому не воспринимали никаких предостережений. Но главное, что часть элиты стала не только сама сдвигаться в невежество, но и активно толкать туда же и государство, и население СССР и России.
Большие массы советских граждан превратили в противоречивое явление, в котором есть как невежество, так и вирусы, которые деформируют картину мира и личное сознание. Люди не могут создать дееспособный контекст форм и связок — и непрерывно теряют дорогие для них аспекты. Это утраты и раны: и материальные, и духовные. Поэтому советское мировоззрение как будто заглохло. Но мы стараемся отодвинуть в скобки социальные драмы и беды, чтобы увидеть картину перестройки и «девяностых годов». Проклинать тех, которые вышли из рынка с наживой, бесполезно, сначала надо понять реальность.
Память о солидарности
Надо сказать, что большая часть населения поддерживает память и культуру. Это фундаментальный устой, недаром советские фильмы знают и продолжают любить их образы. Но эти образы вошли в сознание как инструменты мышления, картин и систем. Главный редактор журнала «Искусство кино» Д. Б. Дондурей так представлял разрыв между установками творческой интеллигенции (работников киноискусства) и массовым сознанием: «Рейтинг фильмов, снятых в ельцинскую эпоху, т. е. после 1991 г., у советских граждан в 10–15 раз ниже, чем у выпущенных под эгидой отдела пропаганды ЦК КПСС» [281].
Вот советский трёхсерийный фильм о сельском милиционере Анискине. Телевизор непрерывно показывает его на многих каналах. Люди поняли смысл этого фильма, пусть о смысле и не говорят.
Но недавно случайно попался текст газеты «Культура». Статья очень важна и близка многим. Вот фрагмент из нее: «Михаил Жаров без преувеличения гениально дает стиль мышления человека, который с наличным здешним преданием знаком, в местные социальные ритуалы посвящен, а потому анализирует безошибочно. … Вместе с тем трилогия полнится тревогой: самоуверенность закосневшего в своем локальном мирке низового советского человека чревата бедою. … Все социальные группы глухи. “Советские”, впрочем, как и противостоящие им “антисоветские”, сначала основывают свои выводы и соответствующие жизненные стандарты на локальном наблюдении, а после на этом основании расширительно толкуют еще и жизнь, которой не нюхали. Вот же почему фильмы про Анискина волнуют, а пожалуй, по-настоящему тревожат куда больше, чем обещает скромная анекдотическая фабула. … Социально-политический анализ в картине будь здоров — из первых рук, от непосредственных современников, умей только вычитывать информацию» [282].
Н. Ирин, М. Жаров и автор сценария В. Липатов прекрасно объяснили состояние людей на грани распада механической солидарности и какова ностальгия при сдвиге к тяжелой, сложной и неизвестной органической солидарности.
Философ Питирим Сорокин писал, будто о нашем времени: «В обычные времена размышления о человеческой судьбе (откуда, куда, как и почему?), о данном обществе являются, как правило, уделом крохотной группы мыслителей и ученых. Но во времена серьезных испытаний эти вопросы внезапно приобретают исключительную, не только теоретическую, но и практическую важность; они волнуют всех — и мыслителей, и простонародье. Огромная часть населения чувствует себя оторванной от почвы, обескровленной, изуродованной и раздавленной кризисом. Полностью теряется привычный ритм жизни, рушатся привычные средства самозащиты… В такие времена даже самый заурядный человек с улицы не может удержаться от вопроса: Как все это произошло? Что все это значит? Кто ответит за это? В чем причины? Что может еще случиться со мною, с моей семьей, с моими друзьями, с моей родиной?» [220].
Теперь общность граждан, причисляющих себя к левопатриотической части общества, должна изобрести и построить свою собственную внутреннюю информационную систему и составить для себя повестку дня и обсудить ее. Это необходимо, чтобы выработать ключевые установки своей общности, свой профиль, кредо. Представив ядро этих установок, общность «получит лицо». Без этого никакая «масса людей» не станет субъектом политики, тем более оппозицией.