Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

После праздников я начала готовиться к экзаменам — тригонометрии и введению в анализ. На праздники приехала из Казани Таня Поленова, мы снялись на память вчетвером: Липа, Таня, Андрюша и я (фото 43). Таня немного кокетничала с Андрюшей, но в общем держалась с ним по-товарищески, а Андрюша с ней стеснялся говорить, называл ее на «вы». Эта встреча показала нам, что мы уже не дети.

На первом экзамене по введению в анализ мне было страшно: сдавало много студентов — человек 80. Все сидели в большой аудитории, решали задачи, а потом отвечали по билету. Все сошло хорошо, я получила «весьма удовлетворительно». Экзамен по тригонометрии прошел как-то незаметно.

Из всех моих подруг я в это время больше всего времени проводила с Ириной, мы виделись с ней на лекциях, на практических занятиях. Лекции мы слушали не все, наиболее усердно мы посещали лекции по неорганической химии, которую читал Яковкин. Лекции его были насыщены лекционным материалом, лекционный ассистент, Умнова, мастерски показывала большое число опытов. Александр Александрович был очень требователен; когда опыт, показывающий растворимость хлористого водорода в воде, не вполне удался — в баллоне, который должен был полностью заполниться водой, остался наверху небольшой объем воздуха, он сказал: «Этот опыт вам Анна Ивановна покажет в следующий раз как надо».

Я не имела никакого представления об органической химии, она меня очень заинтересовала. Интересно было также послушать, как читает лекции отец. И вот, когда начались занятия, мы с Ириной пошли на его лекцию, потом вторую, третью, но тут Алексей Евграфович сказал, что он кончил читать введение и больше нам ходить не разрешает: «Будете слушать на будущий год, когда будете знать неорганическую химию». Пришлось подчиниться и перестать ходить.

На некоторых лекциях мы встречались с Лизой Шевыревой, она тоже ближе сошлась с Ириной, бывала тоже у них в доме. Изредка мы втроем навещали нашего бывшего учителя физики — А. А. Добиаш. Еще когда мы были в восьмом классе, он нас приглашал к себе на чашку чая после наших занятий. Я забыла, как звали ее жену, она очень приветливо нас встречала, и мы непринужденно болтали с А. А. и с ней. Лиза находилась под влиянием Ириного брата Кости, студента Технологического института. Он бывал на собраниях, где выступали социал-демократы, чем доставлял много беспокойства Елене Константиновне, своей матери, которая не ложилась спать, пока он не возвращался домой. Не думаю, чтобы Лиза серьезно интересовалась политикой. Она слишком была эгоистична, ей нравилось говорить о политике, о партиях. Чтобы придать себе вид революционерки, она остригла волосы. Вскоре после Нового года Ирина сообщила мне, что Костя с Лизой обвенчались потихоньку от родителей и сняли себе квартиру на 11-й линии, почти напротив курсов.

Мы пошли их навещать. В квартире было три комнаты, почти пустые, с несвежими обоями. Мы пришли в то время, когда Лиза готовила завтрак: в пустой, нетопленой кухне она разогревала на примусе гречневую кашу-размазню. Родители были очень недовольны таким поспешным браком: Костя лениво занимался в институте и был, мне кажется, не дальше как на втором курсе. У него были слабые легкие, подозревали туберкулез, Лиза была балованная единственная дочка, над которой дрожала ее мать.