Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Петли дороги все ближе подходили к перевалу. В одном месте почти к самой дороге сполз край ледника. Юлий Сигизмундович и Анна Ивановна решили пройти кусок дороги по прямой — не по шоссе, а по леднику. С ними вместе отправилась и Лиза, меня отец не пустил, и мы с ним продолжали путь по дороге. Мы все встретились на перевале около отеля, там было даже целых два отеля: «Фуркаблик» и отель «Бельведер», они стояли неподалеку друг от друга у подножия Ронского ледника, из-под которого вытекала Рона, имевшая вид нескольких небольших ручьев. Кроме отелей, других заведений не было, за исключением служебных помещений. В одном из отелей мы остановились поужинать и переночевать. На следующее утро была такая же хорошая погода. С перевала открывался вид на Бернские

Альпы, покрытые вечным льдом. Черными зубцами возвышались остроконечные вершины Гросс-Фишерхорн и Гросс-Грюнхорн, склоны их так круты, что на них не держится ни снег, ни лед. Полюбовавшись прекрасным видом, мы начали спуск, покинули Фуркапасс и пошли на Гримзельпасс[221]. Вскоре мы убедились, что спускаться не легче, а местами даже труднее, чем подыматься. От постоянного напряжения на крутых спусках стали болеть ноги. Хотя природа по эту сторону перевала сначала была так же сурова, как и та, которую мы наблюдали накануне, — скалы, снег и лед, — однако самый вид скал стал другим, более живым и интересным. Там скалы были голые, здесь все они были покрыты лишайниками различных цветов и оттенков. Рядом с величественной красотой горных вершин это была красота в миниатюре, красота вблизи. Вскоре на пути нам попалось озеро, прозрачная, зеленого цвета вода до краев наполняла небольшую овальную впадинку в скале, вода была совершенно ледяная. Альпийских лугов нам больше не встречалось, зато на скалах во множестве росли альпенрозы и рододендроны, нашли даже несколько эдельвейсов. Солнце пекло так же, как и накануне, чем ниже мы спускались, тем чаще встречались маленькие отели. Алексей Евграфович изнемогал от жары и жажды, и мы несколько раз останавливались на отдых. Алексей Евграфович не входил в отель, он устраивался на свежем воздухе и пил чашку за чашкой душистый цейлонский чай, отличавшийся от обычного чая красивым оранжевым цветом. Питье это было ему необходимо, так как он терял массу воды, выделявшейся в виде пота, к вечеру все лицо его было как бы покрыто песком: вода испарялась, а растворенные в поте соли выкристаллизовывались у него на лице. Чем ниже мы спускались, тем богаче становилась растительность: склоны гор были покрыты сначала хвойным, потом смешанным лесом; дорога была гораздо живописнее, красота ее была мягче, не такая суровая, как по ту сторону перевала. Здесь, как и там, было много воды, ручьев, водопадов, все они неслись в реку Ааре. В конце пути мы свернули с большой дороги, чтобы полюбоваться на так называемую теснину Ааре. Река Ааре несется здесь в таком узком ущелье, что отвесные стены его местами почти касаются друг друга. И вот вдоль этих стен проложена узкая пешеходная дорожка, окаймленная перилами, переходящая не раз с одной стороны ущелья на другую. Дорожка идет низко над водой, стены ущелья так высоки и так близко сходятся друг с другом, что внизу царит полумрак, не видно над головой ни неба, ни солнца. Но вот скалы кончились, открылась широкая долина, на которой расположено довольно большое местечко Майринген. Здесь конец нашего путешествия, здесь проходит железная дорога. Пообедав, мы с Лизой и Алексеем Евграфовичем садимся в поезд и отправляемся обратно к себе, Юлий Сигизмундович и Анна Ивановна едут обратно в Страсбург.