Последняя ночь моей убогой жизни

Хэнк смущённо почесал затылок и постарался дышать максимально осторожно, чтобы не выдать, как много мы сегодня выпили.

– Эээ… – он затруднился ответить сразу. – Совсем немножко.

– Негодник! – мама сказала это мягко, но я почувствовал в её голосе обиду. – Весь в отца.

– Не нужно чая, ма. Как раз о нём, я и хотел поговорить, – сказал Хэнк. – Давай сядем.

Они прошли к столу. Матушка не сводила с Хэнка мрачный взгляд. Я не знал, злилась ли она из-за предстоящей темы разговора или потому, что я напился. Возможно и то, и другое.

Усевшись за стол, мама скрестила руки на груди и серьёзно спросила:

– Ты хочешь поговорить о своём отце?

– Да. Я хочу узнать, куда он делся. Найти его, поговорить с ним, спросить, почему он нас бросил, – Хэнк говорил уверенно и нацеленно, точно зная, чего хотел от результата беседы.

Всё моё детство меня интересовали ответы на эти вопросы, но мать не любила об этом говорить – это всегда огорчало её, а я не хотел делать её и без того сложную жизнь ещё более неприятной, отчего со временем и вовсе перестал спрашивать об отце. Однако сейчас это казалось мне нужным для того, чтобы мама расплакалась.

Услышав мою просьбу, она сжалась. Мама сильно сутулилась, а её взгляд бесцельно бродил по квартире, будто пытаясь найти в ней спасение от неприятной темы, которую она избегала годами. Вскоре она начала изламывать свои руки – мама всегда делала так, когда волновалась.

– Ма? – нежно спросил я.

– Да-да, сейчас, – быстро закивала мама. – Только соберусь с мыслями.

– Я никогда не спрашивал тебя, потому что знал, что тебе не нравится о нём говорить, но теперь я уже более или менее взрослый и… просто хочу знать, – я старался не спугнуть и не разозлить её, говоря как можно мягче.

– Я понимаю, Малик, просто… ты не знаешь, почему мне было неприятно говорить о нём. Мы так рано поженились, а потом родился ты и… – мама остановилась и медленно вздохнула, закрыв глаза. – Ладно, ты прав. Ты уже достаточно взрослый. Думаю, ничего не случится, если я расскажу тебе…

Хэнк оживился, придвинув стул ближе к матери и положил локти на стол. Он хотел расслышать каждое слово, потому что для меня отец был окутан завесой тайны ещё с самого моего детства. Я видел его лишь на свадебных фотографиях и знал очень мало о том, кем он был.

– Мы познакомились, когда я училась на третьем курсе. В девяностых не каждый молодой человек мог позволить себе машину, но у твоего отца уже была новенькая волга и он был тем ещё зазнайкой, – лицо матери расплылось в ностальгической улыбке. – Считал себя пупом земли, а я никогда не любила таких парней. К тому же твой дедушка был строгим мужчиной и воспитал меня серьёзной девушкой. Я даже с подругами никуда не ходила после захода солнца – настолько вот строгим, – мама снова медленно вдохнула и выдохнула. По её виду любой мог бы понять, что ей не хотелось говорить обо всём этом. – Однажды Рамиз… твой папа пришёл на лекцию, на которой сидела я. Он опоздал, но учителя всегда любили его очаровательную персону и ему даже не сделали замечания. Была осень – начало учебного года. Помню, на мне был тот красивый жёлтый сарафан… хм… Он подошёл и нагло уселся на пустое место около меня, даже не спросив разрешения. Рамиз был хорош собой… ты очень похож на него, Малик.