Тополя нашей юности [Рассказы и повести]

Об отношении Гели ко мне я ничего не знал. Когда мы еще учились в школе, ходили один раз вместе в кино. В день моего семнадцатилетия она подарила мне книгу «Сага о Форсайтах». В школе она все же относилась ко мне дружески. Теперь, приезжая домой и заставая меня в обществе Аркадия, хмурилась, ни разу на ее лице я не заметил радостной улыбки. Я ждал, надеясь на чудо.

В тот субботний вечер я сидел у Аркадия до одиннадцати, тая надежду, что Геля приедет. Наступали дни октябрьских праздников. За темным окном шумел ветер, бил в стекло веточкой груши. Я ловил каждый звук и шорох во дворе, чтобы не пропустить момент, когда скрипнет калитка. Хорошо помню: какой-то внутренний голос говорил мне, что в этот вечер должно произойти что-то необычайное, то, чего я давно жду и жажду душой. Но Геля не приехала.

Я простился и пошел на станцию. Лил дождь. Не обращая на него внимания, я ходил по скверу и слушал, как шелестит под ногами мокрая опавшая листва. В развесистых кронах тополей шумел ветер, мерцала, покачиваясь среди ветвей, электрическая лампочка. Ее свет падал на землю, и желтые, омытые дождем листья казались золотыми.

Наконец я вышел из скверика и увидел Гелю. Она стояла под козырьком жестяного навеса над крыльцом зала ожидания и, видимо, следила за мной все время, пока я блуждал по скверику. Лицо ее было мокрое, из-под синего платочка выбилась, опустившись на лоб, прядка русых волос. Я подошел к Геле.

— Почему ты не дома? — холодея от недоброго предчувствия, спросил я.

— Я знала, что ты будешь ждать, поэтому не пришла.

— Геля… ты знаешь, я приехал ради тебя…

— Сделал глупость.

— Я люблю тебя, Геля. Можешь ты это понять?..

Эти слова я проговорил с отчаянием, с болью, с мольбой оставить мне хоть каплю надежды.

Ее лицо на мгновение мучительно передернулось, девушка как бы раздумывала о чем-то тяжелом, болезненном. Но только на одно мгновение. Она сразу взяла себя в руки.

— Знай, — сказала она твердо, — я люблю другого, не тебя… А с этим надо кончать… Мне просто стыдно!..

Не знаю, как у меня хватило сил спокойно повернуться и пойти. Но я повернулся и пошел. Она стояла на крыльце и смотрела мне вслед…

Выдержки мне хватило ненадолго. В душе было так пусто и больно, что домой я идти не мог. Где-то на полпути я остановился и почти бегом бросился обратно на станцию. Мне вдруг представилось, что Геля еще там, что она меня просто испытывает. Но ее там не было — ушла домой…

Я зашел в буфет. Там за столами сидели запоздалые пассажиры. Один из них, старый, с худым морщинистым лицом, в поношенной солдатской шинели, играл на гармошке.