Тополя нашей юности [Рассказы и повести]

Перевод Е. Мозолькова

Еще с тех незапамятных времен, когда я только начинал осваивать названия окружающих предметов и вещей, у меня был друг Адам, можно сказать, дарованный мне самой природой. Адам наш ближайший сосед, мой двоюродный брат, и наши дворы разделял только реденький штакетник, сквозь который легко пролезали не только куры, но и мой друг. Не удивительно, что Адам знал все обо мне, а я — о нем. Мы были хорошими друзьями и искренне сочувствовали друг другу в те минуты, когда приходилось иметь дело с отцовской подпругой.

Адам сильнее и ловчее меня. Он дальше бросал камни, мог вскарабкаться на самый высокий столб, хорошо свистел в два пальца. В остальном мы мало чем отличались друг от друга. Я любил ходить к Адаму: зимой в их старой хате было теплее и на стене висели часы с нарисованным на циферблате трактором. Адам на год старше меня, поэтому в школу пошел раньше. Но в тот год отец купил ему фабричные коньки, и Адам на букварь особенно не налегал. В первом классе он остался на второй год. Мне это было как раз на руку, — где-то в глубине души меня все же точила зависть: Адам имел и коньки и книжки, а я сидел дома и нянчил меньших братьев.

Таким образом, в первый класс мы с Адамом пошли вместе. Он, на правах старшего, по дороге в школу толковал мне, как держаться с учительницей, и вообще рассказывал о школьных порядках и обычаях.

В третьем классе нас с Адамом оставили на второй год уже двоих. У Адама была причина: он болел желтухой. У меня же причины не было. Просто я не мог, сколько ни бился, освоить таблицу умножения. Она казалась мне скучной и ненужной. Из-за этой таблицы меня и не перевели в четвертый класс.

Как это ни странно, но начиная с нашего совместного второгодничества (Адам — со второго по счету, я — с первого), мы с другом стали учиться очень хорошо и уже в четвертом классе считались первыми учениками. Мы решали самые трудные задачи, заучивали на память самые длинные стихотворения, на немой карте безошибочно показывали все реки и озера. Приохотила нас к науке наша учительница Зося Юрьевна. Какая это была необыкновенная учительница и как интересно она умела рассказывать! О самых скучных вещах — например, о камнях, которых сколько хочешь валяется в поле, — она рассказывала так, что дух захватывало. Она все знала, все умела, веселая Зося Юрьевна: хорошо пела, рисовала, да и сама была необычайно красивая — чернявая ласточка-щебетунья.

Весь год Зося Юрьевна использовала последний урок для чтения книг и разных историй из газет. Какие это были замечательные книги и истории! Мы сидели за партами, боясь пошевельнуться, и никакой дисциплины не надо было наводить — все забывали даже, где находятся. Особенно волновали нас книги о войне и разные рассказы о шпионах. В то время, когда мы учились, даже пионерские газеты очень много писали о том, как школьники задерживают всевозможных диверсантов и нарушителей границы, и Зося Юрьевна не пропускала ни одной такой заметки, чтобы не прочитать ее нам.