Запрещенные друг другу

— Уверенна? — приподнял скептически бровь.

— Вал, давай не будем, — вздохнула устало, будучи не в настроении усложнять и без того непростую ситуацию. — Я тебе уже и так всё сказала. — Говорила тихо, осторожно и в меру рассудительно. Лгать не умела, Вал это и так подметил. Отнекиваться и отрекаться не собиралась. Даже если будут пытать — никогда уже не сможет вытравить его из сердца. Но и бросаться сломя голову, вот так сразу, резко, не продумав наперёд каждый шаг — не могла и не хотела.

— Нет, раз уж начали, тогда давай проясним один момент, — подался к ней Вал, сокращая и без того скудное расстояние. — Для меня не существует слова «нет». Не потому, что я конченый и ограниченный, привыкший идти по головам, наплевав на чувства других. Нет, Юляш. И хотел бы таким стать — не смог бы. Воспитание не то. Мать у меня была совестной, да и жизнь кое-чему научила. Но я скажу тебе одну вещь: пока я не набью себе шишак с размером в кулак и не получу плевок в душу — не отстану. До последнего буду ждать, верить, бороться, но только если зная… что мои чувства взаимны. Что всё, чтобы я не делал ради этого, будет иметь смысл. — От недавней мягкости в его голосе не осталось и следа. Взгляд стал холодным, с прищуром. На шее проступила вздувшаяся от внутреннего напряжения венка. Запульсировала, привлекая к себе Юлин взгляд. Говорил то, что лежало на душе, о чем думал всю ночь, сгорая от дикой ревности. Не такая уж он и мразь, чтобы не понять и не принять от неё болезненное, вспаривающие вены «нет». Принял бы. В память о матери смирился бы. — А теперь скажи: ты мне веришь? Веришь, что я не способен сделать больно, отвернуться, бросить на полпути? Что для меня это не игра, а самые настоящие чувства?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Юля замерла под его взглядом, чувствуя между лопаток зарождающуюся дрожь. Пускай пожалеет об этом тысячу раз, пускай попадет прямиком в ад, но ответить «нет» уже не смогла бы. Да и не было в этом смысла, он бы всё равно учуял ложь.

— Верю. Но и ты меня пойми, всё слишком… быстро. Я так не могу. Мне нужно время. Если ты готов подождать… — теперь настал её черед вопросительно выгнуть бровь.

Вал протянул к её щеке руку и с неожиданной нежностью провел по ней пальцем, постепенно перемещаясь к губам. Какие же они у неё мягкие, чувственные, манящие. Хотел её так, что челюсти свело от усилий, которыми пытался контролировать взревевший пульс. Раньше бы, одолей его такое желание, без разбору нагнул бы первую приглянувшуюся давалку и выпустил-таки распирающий изнутри пар. Или, на худой конец, предался рукоблудию и дело с концом. Чем не проблема. Но с Юлькой всё было иначе. По-новому всё. Ярко. Остро и… пздц как больно. Яйца ломило так, что искры с глаз едва не сыпались, но прибегнуть к помощи вышеперечисленного так и не смог. Не то пальто. Не те ощущения. Пробовал уже с Мариной, не зашло.